Паладин неприкаянный

В её тусклом свете я с трудом нашёл полку, на которой стоял керамический горшочек с маслом. Подхватив его, я поспешил к выходу: в погребе было совсем не жарко. Особенно если учесть, что штаны мне так и не выдали, и я до сих пор ходил в длинной рубахе до колен.

Выбравшись на кухню по крутой лестнице, я отдал масло и подсвечник Игору. И только хотел снова поспрашивать его о том, куда я попал (не сплю же я, в самом деле?), как на кухню ворвалась Хильд. Обе руки уже целые, даже синяков не видно. Только косы в крови и вся одежда.

— Александр! Ты уже поел? Давай повторим!

Она без церемоний схватила меня за руку и потащила к выходу. Однако нам пришлось остановиться: в дверном проёме, расставив руки и ноги, встала Марта.

— Я запрещаю!

Хильд выпустила мою руку и присела перед девочкой.

— Марта, солнышко, мы осторожненько.

— Запрещаю!

Из-за плеча Хильд я видел, как лицо девочки куксится. Вот-вот, и она...

— Только не реви!

...заплачет. Марта заревела так пронзительно, как умеют только маленькие девочки.

Она вздрагивала всем телом, размазывая слёзы по лицу кулаками.

— Хорошо. Сегодня больше никаких поединков. Только успокойся.

Хильд обняла плачущую девочку и прижала к себе. Марта тут же затихла. Она выглянула из-за плеча Хильд и показала мне язык.

Как будто я хотел какие-то поединки устраивать. Тоже мне, нашла виноватого.

А ведь интересно получается: вчера нескольких человек угробил, и хоть бы что. А сегодня всего-то палец сломал Хильде, и тут же чуть инфаркт не заработал. От страха? Или.

..

— Когда изволите чаёвничать, хозяйка? — Игор невозмутимо продолжил собирать на поднос вкусности.

— Разводи самовар, мы переоденемся и начнём. Александр, ты тоже присоединяйся.

Хильд унесла Марту с кухни, а я наконец-то смог обратиться к Игору с просьбой:

— Мне тоже надо переодеться. Хотя бы штаны натянуть.

Спустя полчаса я сидел на огромном балконе второго этажа с видом на церковь. Компанию за лакированным круглым столиком мне составили Хильд и Марта. Хильд нарядилась в светло-синюю, выгоревшую на солнце рубаху, небрежно зашнурованную по вороту, и длинную полосатую юбку из шерсти.

Волосы она заплела в две косы, перевязанные синими лентами. Марта же как будто и вовсе не меняла одежду — всё так же щеголяла в бесформенном сером балахоне. Разве что голову её теперь украшала соломенная шляпка с красным бантиком.

Мне же Игор вернул постиранную и починенную одежду из убежища. Я до сих пор чувствовал слабый запах гари, которым пропиталась ткань.