Паладин неприкаянный

Рыжеволосая кое-как завязала тесёмки на платье, и бросилась со всех ног к лестнице. Но Хильд поймала её за руку и развернула лицом ко мне.

— Я жду, Александр! Говори.

Вдох. Выдох. В лицо мне ударила кровь, стало жарко. Да что себе эта Хильд позволяет? Зачем унижает несчастную Глинду, зачем прилюдно стыдит меня, при том, что я прав?

— Ненависть порождает ненависть. Убийства порождают убийства. Неважно, сколько людей в Убежище ты убьёшь — это не вернёт мёртвых к жизни! Кому ты сделаешь лучше, если твои люди погибнут в этом безумном походе? Себе? Может, Глинде? Эй, Глинда, ты обрадуешься, если Хильд отомстит за твою семью, но при этом погибнет сама? А?

Рыжеволосая упала на колени и зарыдала, закрывая лицо правой рукой.

— Так чего ты хочешь на самом деле, хозяйка? Убивать всех подряд или прекратить набеги? Хочешь убивать — иди и убивай, но не впутывай в свои хотелки других! Хочешь защитить деревню — включи голову и придумай, как это сделать нормально!

Валькирия отпустила руку Глинды, и медленно подошла ко мне.

— Александр, — она посмотрела мне в глаза, на её лице выступили красные пятна. — Заткнись, ради света. Или я убью тебя прямо сейчас.

— Значит, всё-таки убивать хочешь.

Удар в челюсть отправил меня в недолгий полёт. Падение на пол, удар затылком — и я понял, что значит выражение «из глаз посыпались искры». Забавное ощущение. Хотя и болезненное.

— Хильд, нет! — визг Марты резанул по ушам.

Донк! Рядом с моей головой в половицу воткнулся меч. Проморгавшись от белых кругов перед глазами, я увидел стоящую надо мной Хильд и Марту с Глиндой, вцепившихся в руки валькирии. Вот уж не ожидал, что Марта меня спасать полезет.

— Остынь, дура! Ты же понимаешь, что он прав! — Марта дёрнула тяжело дышащую Хильд за выбившийся из-под юбки подол рубахи. Ткань треснула и разошлась по шву до подмышки. В прорехе мелькнула розовая кожа с очерченными мышцами под ней, и округлая грудь с небольшим крестовидным шрамом.

Хильд отпустила рукоять меча и выпрямилась, прижимая ладонью порвавшуюся ткань к телу.

— Пойду переоденусь, — заявила она, не глядя ни на кого конкретно.

В полной тишине валькирия, лицо которой алело как помидор, ушла на второй этаж в сопровождении Глинды.

— Спасибо, Марта, — я сел на пол, держась за затылок, — Прекрасный отвлекающий манёвр.

— Дурак, — девочка подошла ко мне и влепила пощёчину.