Паладин неприкаянный

— Козу?

— Нет, Александер, никого они не держат.

— Тогда чьё это молоко?

— Розмари.

Глинда, поняв по моему лицу, что я не догоняю, добавила:

— У Розмари дети молока мало едят. Так она молоко сцеживает. Ну и хозяйке отдаёт, — рыжая всплеснула руками. — Александер, что с тобой? Ты как-то побледнел.

Не, я не брезгливый. Но вот эта новость, что я всё время тут пил женское молоко, слегка... ненормальная.

— Я Розмари когда сказала, что мой спаситель Александер очень любит её молоко, она так обрадовалась. Что ты, говорит, пускай сам с-утречка приходит, парного попьёт.

Желудок подскочил к горлу. Опрокинув лавку, я опрометью бросился во двор, по пути едва не выбив дверь.

Когда я отдышался, ко мне подошла рыжеволосая и погладила по спине.

— Всё хорошо, Александер? Прости, что дурной завтрак сготовила. Я не знала, что у тебя желудок такой нежный, вот в кашу и накидала хрена. Прости, ради света!

— Дело не в каше, — я постарался улыбнуться как можно шире. — Готовишь ты замечательно. Твоему будущему мужу здорово повезло.

Глинда хихикнула и тоже улыбнулась.

— Скажи, Глинда, тебе не страшно? Ну, что орки придут и всех убьют.

Рыжеволосая кивнула, не переставая улыбаться.

— Очень! Я такая трусиха, даже мышей боюсь! Когда меня упыри поймали, я жуть как испугалась. А уж сколько страху натерпелась, когда от них сбегали — жуть просто! И сейчас мне тоже очень-очень страшно.

— По тебе не скажешь, что ты боишься.

Глинда прижала руки к груди.

— Потому что страх только и ждёт, чтобы я сдалась.

Она посмотрела мне в глаза.

— Я верю, что ты спасёшь Тихань! Как спас меня, Розу и Эйрин.

С этими словами она зажмурилась и ткнулась губами мне куда-то в шею.

— На удачу! — крикнула она, убегая на кухню. Только я её пламенеющие уши и видел.

Мда. Удача мне точно не помешает. Впрочем, и подготовиться не мешало бы. Благо что до вечера времени полно, надеюсь, успею организовать оборону из местных.

Глухой, низкий рёв со стороны леса тут же развеял мои надежды.

Орк

— Александер! Оружие! — рыжеволосая выскочила из двери кухни с моей саблей в руках.

Пока я пристраивал ножны к бедру, Глинда стояла рядом, обхватив себя руками.

— Всё будет хорошо, — кивнул я ей, заставив себя улыбнуться. Внутри ворочался ком нехороших предчувствий. Паника Марты и обречённая упёртость крестьян и до того нервировали. Один Игор держал себя в руках, но его не было рядом.