Паладин неприкаянный

Ну а кого я ещё ожидал тут увидеть за хозяйством? Не орчонка же... Точно! Орчонок!

Я резко сел, о чём сразу же пожалел — мышцы скрутило судорогой, в виски стрельнуло таившейся до этого момента болью. В животе заурчало. Ну хоть что-то в моём организме неизменно. Осмотрелся: на кухне орчонка видно не было. Сбежал?

Если так, то одной заботой меньше. Лишь бы никого из деревенских по дороге не съел.

Ох блин! Я же вчера Глинду одну оставил с этим дикарём. Я поднялся на ноги, морщась и шипя сквозь зубы от боли, посмотрел на рыжую девушку.

Глинда стояла у печи со сковородкой в руке и встревоженно смотрела на меня. Вроде цела, правда бледная какая-то, и глаза в синяках. Не спала что ли?

И только через секунду я вспомнил, откуда эти синяки.

— Ты как? Этот орк тебе ничего не сделал?

Девушка помотала головой.

— Где он? Где этот Дара?

Глинда неожиданно хихикнула, закрывшись ладошкой.

— Я её накормила, напоила, и спать уложила.

Её? Ну вот, а я думал это пацан-орчонок. Девочка, значит.

— В зале возле камина лежит, в кресле.

Александер, ты в порядке?

Оглядел себя: покрытый грязью вперемешку с корочками запёкшейся крови, перемотанный грязными тряпками, в порванных штанах. Выглядел я даже хуже, чем себя чувствовал.

— Жить буду. Пойду в баню, приведу себя в порядок. Хильд не вернулась ещё?

Глинда помотала головой.

Наскоро отмывшись холодной водой, накинул чистую рубаху поверх старых бинтов, чтобы не пачкать всё вокруг кровью. Штаны, подумав, оставил в бане. Не впервой без них, потом найду что надеть.

Когда я вернулся на кухню, стол уже был накрыт. На плоской глиняной тарелке высилась стопка оладий, рядом стоял кувшин с водой и кружка молока. Дара тоже сидела на кухне, забившись в угол между печкой и бочкой с водой.

— Вылезай, — приказал я ей, — садись вон туда, напротив меня.

Девочка беспрекословно послушалась. Села, сгорбившись и опустив взгляд. Страшненькая всё таки. И худая как скелет.

— Ешь, — промычал я ей, показывая на оладьи. Сам я уже успел запихнуть в рот три штуки.

Вкусные! Ещё бы сметаны сверху, да варенья.

Глинда, словно услышав мои мысли, вылезла из подвала с банкой чёрных ягод в собственном соку. С импровизированным вареньем стопка оладьев исчезла мгновенно, зато теперь в животе стало тепло и сытно. Сейчас бы в кровать, да поспать минут шестьсот...

Я вздохнул, посмотрел на вяло жующую последний оладушек орчиху. Орчанку. Орчушку. Как её правильно называть-то? Девочка, при дневном свете это было очевидно.