Роркх. Потрошитель

Меня стошнило в тот раз, когда я в прямом смысле увидел глубокий внутренний мир вывернутой наизнанку Гончей. А заодно содержимое её бездонного и вместительного желудка.

А именно не успевший полностью раствориться в желудочной кислоте скелет кошки и человеческая рука, оттяпанная по самый локоть. Но я понадеялся, что ничего хуже в этой партии не будет, и, похоже, ошибся.

Оказалось, что танцевать пеньковую джигу не самое приятное не только для того, кто в петле. Но и для окружающих, у которых все в порядке с головой, вроде меня.

Можно, конечно, возразить, что я и сам недавно из заведения для душевнобольных. Но уверяю, это мелочи, ведь ни у одного из присутствующих тут, кроме меня, это зрелище не вызывало отвращения.

Меня вновь начало мутить, и я отвернулся. Не было ни малейшего желания наблюдать за казнью.

А подельники повешенного сидели с улыбками на лицах. И если первый просто находился на грани и потихоньку отъезжал в мир безумия, то второй — вполне осознанно радовался мучениям товарища, больше не пытаясь скрывать этого.

Появилось желание выбить ублюдку все зубы, но я сдержался.

Когда всё было кончено, Фин спросил, что я собираюсь делать со своими. И не дождавшись от меня ответа, он пнул одного из Апостолов, велев поскорее убираться отсюда.

— Эй, друга забери, — пришлось окликнуть одного из пленников, которых я пощадил. А то он на радостях поспешил свалить, пока мы не передумали, напрочь позабыв о своем согильдийце.

— Пора закругляться, Фин, заканчивай со списком, — Пика собирала и прятала под плащ трофейное оружие.

Руди тащил свой ненаглядный пень к лафету. А я пошел к Фину, интересно было хоть через плечо заглянуть в список и увидеть, кого ещё Тёмная Богородица ждала к себе на «чай с печеньками».

И к слову, о печенье: Фин опять достал из своего кармана хомяка и угостил зверюшку крекером. Хомяк захомячил его за щеку, немного подумал, пошевелил усиками, пискнул и достал обратно. Посмотрел на крекер, будто прощался с ним, и быстренько съел.

— Ну что, пора, малой, — Фин опустил хомяка прямо перед зловонной изуродованной тушей Гончей.

Зверёныш, перебирая своими крохотными лапками, подбежал немного поближе и начал принюхиваться. Он хотел подойти ближе, но не очень спешил лезть в лужу слизи и крови, в которой лежал труп.

Навернув несколько кругов вокруг тела и не найдя лазейки, хомяк замер. Клянусь, показалось, что он даже немного увеличился в размере. Словно сделал насколько только мог глубокий вздох и, выдохнув, посеменил прямо по слизи.