Наследник Седьмой Марки (ТР-1)

Устав Гимнасия един для всех, неважно, дворянин ли он или простолюдин. Скорее даже с аристократов и спрос больше, понимаете?

— Конечно, Генрих Анджеевич, — за двоих ответил старший из Эссенов.

— Разумеется, я не могу запретить здешним умникам тихонько зубоскалить в ваш адрес. Точнее, запретить-то могу, но какой с того прок? Неизбежно найдется озорник, который посчитает смешной шутку про медвежий угол и родство имперских баронов с лесным зверьем.

— Мы понимаем.

— В самом деле? И как намерены реагировать на подобное? Сразу хочу сказать, молодые люди, Гимнасий — училище хоть и гражданское, но дисциплина у нас поддерживается почти военная.

Дуэли вне тренировочных комплексов и без присутствия преподавательского состава у нас запрещены, да и там бои ведутся не до смерти. Драк же я терпеть не намерен.

— Слова как птицы, ваше превосходительство, — произнес Ян. — Пусть летают, лишь бы гнезда не вили.

— Ха, хорошо сказано, юноша! То есть вы заверяете, что неприятностей от вас ждать не стоит?

Брат с сестрой переглянулись.

«Похоже, претор тоже считает нас дикарями с родственниками из лесного зверья!» — прочитал Ян в глазах Софии.

— Генрих Анджеевич, — произнес молодой человек. — С моей стороны было бы крайне опрометчиво давать слово дворянина, не зная правил поведения в здешнем обществе. Для начала я хотел бы изучить Устав заведения. Но сейчас могу сказать, что мой ответ, как и ответ моей сестры, на любое оскорбление будет соразмерным.

Безусловно, ни она, ни я не намерены бросаться с кулаками на каждого глупого шутника, но и невозбранно топтать честь семьи позволять не намерены. Вас удовлетворит такой мой ответ?

Претор искренне улыбнулся.

— Похоже, слухи о вас врали, Йоханн Францевич. Я вижу перед собой прекрасно воспитанного юношу, разумного в суждениях, чего, к сожалению, не могу сказать о большинстве слушателей Гимнасия. Поэтому, пожалуй, устроит. В таком случае более вас не задерживаю. Юлий проводит вас к учебным корпусам.

На том претор словно бы потерял интерес к гостям, косвенно подтверждая, что он действительно не проводит собеседований с каждым из своих воспитанников, а с ними встречался лишь затем, чтобы удостовериться в лживости слухов и их адекватности. Для Яна это было немного обидно, как если бы его заранее осудили за преступление, которое он еще даже не замыслил. Но, подумав немного, он решил, что претор был здесь в своем праве.