Наследник Седьмой Марки (ТР-1)

Если же Олелькович опасается даже малейшей угрозы своей репутации, он попробует надавать прямой сейчас. Будет угрожать, пугать и тому подобные глупости вытворять.

Княжич выбрал первый путь. Глаза опасно сузились — он явно не привык, что его предложения так запросто игнорируют. Но и резкости он себе позволять не стал — сам же заявился, сам руку протянул. Сообразил, начнет сейчас давить — потеряет больше, чем приобретет. Самым умным с его стороны было свести все к шутке. Так он и сделал.

— Так странно, верно? — проговорил он, словно они уже час вели задушевную беседу.

— Совсем недавно достаточно было подойти к любому мальчишке или девчонке, сказать «давай дружить», и вот вы уже делитесь волшебными камешками и показываете друг другу своих жуков. А двенадцать лет спустя скажешь такое кому — смутишь человека.

Ян кивнул, с некоторым даже восхищением признавая за княжичем не выигрыш, но почетную ничью в этой маленькой словесной дуэли. Разыграл карту такого простачка с открытой душой, а его выставил смущенным столь откровенным предложением.

При этом Эссен ни на секунду не сомневался, что Олельковичу ни в три, ни в пять лет не пришло бы в голову подойти к кому-то и предложить дружить. К кому, например? К детям слуг?

— Вы мудрый человек. — Ян даже обозначил поклон. — Благодарю за беседу. Мне уже пора.

Развернулся и пошел прочь. Учеба начнется только завтра, сегодня делать в Гимнасии больше нечего. Пора было найти корпус второго потока, забрать сестру и отправляться домой.

Но так просто отпускать своего собеседника Адам не собирался.

— Барон! — прилетело в спину, когда он сделал уже с десяток шагов.

Ян обернулся. Княжич смотрел на него все с той же легкой полуулыбкой, но теперь в его глазах можно было разглядеть и хорошо контролируемую ярость. Все-таки аристократ не привык, когда кто-то другой, а не он сам, назначает время для завершения разговора. Можно сказать, он почти потерял над собой контроль.

— Да, княжич?

— Не раздумывайте слишком долго.

— Конечно.

Всего доброго.

— И вам.

Когда юноша снова развернулся, его спину буквально опалило жаром концентрированной ненависти. Точнее, сперва Ян принял ощущение зуда между лопатками за вспышку ярости Олельковича, которую он каким-то образом почувствовал. Только отойдя метров на сто от комплекса зданий третьего потока, сообразил, что уловил то, чего не должен был.

Дыхание Скверны. Чистую и ничем не разбавленную энергию самой Геенны.

Он даже остановился в растерянности.