Темнодушие. Темница Прокси

"Что же ты, вовсе стыд потерял?! Уже и пред людьми не скрываешь наклонностей скотских твоих! Подругу привел, показать, как извиваюсь я под тобою, как утоляешь ты страсть поганую твою, безответностью упиваясь моею?! О, бедняжка Кэт! Сестрица! Беги же, беги скорее отсель, коли цепями булатными не сковал он тебя до сих пор, будто кот с мышкою играя!"

Ковальский смущенно оглянулся на спутницу и развел руками:

— Во, заклинило ее на одной теме... Впрочем, я и не ожидал, что она будет говорить добровольно.

Капитан сунул руку под плащ и вынул покрытый патиной клинок.

Катарина удивленно уставилась на него. Верная дочь династии, происходящей от иммигрировавшего во времена Революции морского офицера, она не могла не узнать самый настоящий морской палаш образца 1856-го года! Недлинный клинок с толстым обухом, массивная гарда. И в самом оружии не было ничего удивительного: оно массово выпускалось едва ли не на протяжении столетия, и девушка сама могла бы при желании раздобыть такой палаш. Но где, черт побери, Ковальский его прятал? Он же снимал плащ, складывал его — и не было при нем ничего, кроме рации, кобуры с пистолетом и складного ножа!

Капитан, тем временем, переступил с ноги на ногу, будто пловец перед прыжком в воду — и действительно прыгнул, припечатав берцами фигуру под накидкой.

Потоптался, ища равновесие, и вдруг вонзил палаш прямо сквозь ткань!

От телепатического крика ангелицы Катарину согнуло пополам в сильном приступе тошноты. Еще хуже ей стало, когда закричал капитан. Тот быстро подавил крик, крепко сжав челюсти и утробно зарычав.

Вены вздулись на его лице, глаза потемнели.

Что-то происходило сейчас между ними: разговор, допрос, жестокое ментальное изнасилование? Прокси, действительно, беспомощно "извивалась под ним". И выглядело это очень, очень неприятно... У ангелицы ведь была фигурка хрупкой девушки. Скованная, лежала она лицом вниз, а Кощей (вот сейчас он оправдывал свое прозвище!) топтал ее солдатскими ботинками, да жалил солдатским же клинком. Катарина видела, как Прокси круглой попкой "съела" шелковую накидку, когда в очередной раз пыталась сбросить мучителя.

Долго ли тошнота крутила внутренности Катарины, долго ли визжала ангелица да рычал насильник... тьфу... капитан. Но вот он спрыгнул с узницы, и на подгибающихся ногах отошел к Катарине. Лицо его было влажным и бледным, как тогда, в Пустоте. Но в глазах разгорался огонек радости.

— Кажется, что-то нащупал! — поделился Ковальский. — Но лучше бы тебя тут не держать зазря.