Теория войны. Выбор стратегии

В переводе на общечеловеческий это звучало бы примерно так: «Ты там не утонул?»

— Да, все хорошо, я сейчас выйду, — еще раз плеснув на лицо водой, я выбрался из ванной, завернулся в полотенце и поплелся в комнату. Все-таки неправильные у меня слуги. А где полуголые красавицы, купающие своего господина? Все самому делать приходится, что за безобразие.

Одежда, лежащая на кровати, поражала своей простотой. Я вообще заметил, что у меня нет пышных одежд, и, хотя я не помню жизни в Атараксе, на ум приходит только одно объяснение — у принца Бертрана не было пышных одежд.

Его стилем был минимализм, присущий всем его вещам. Ну, или ему просто денег на более дорогие и броские вещи не давали. В любом случае, эта одежда: простого покроя, темная, но очень хорошего качества из непростых материалов меня полностью устраивала, и я не хотел менять ее на что-то другое.

В столовой меня снова ждали. На этот раз вместо маркиза Хоупа за столом сидел нестарый еще мужчина, лет пятидесяти. Военная выправка, суровое лицо, виски посеребренные благородной сединой.

Образец классического воина и главнокомандующего. А еще он был графом, что само по себе немного удивительно, обычно фельдмаршалами становились более родовитые конты. О титуле фельдмаршала мне сообщил Сенар, пока я одевался и добирался до столовой.

— Доброе утро, фельдмаршал, — я сел на свое место во главе стола и принялся накладывать себе завтрак. — Как видите, у нас здесь все по-простому, без особых церемоний.

— Я заметил, ваше высочество, — Отвер не колеблясь последовал моему примеру и принялся накладывать себе еду.

Больше мы не разговаривали, пока я не поел. Хватит уже перекусов на бегу. Как только я почувствовал, что насытился, повернулся к Отверу и принялся его разглядывать более внимательно.

— Что привело вас сюда в такую рань? Ведь наверняка не желание поесть за мой счет, хотя, признаюсь, сегодня мы едим гораздо более съедобную пищу, чем ели еще вчера.

Он отложил в сторону вилку и прямо посмотрел мне в глаза.

— Я слышал, сегодня очень рано утром ее высочество принцесса Олия вернулась под сень родного дома? — я удивленно приподнял брови. К чему он ведет? При чем здесь Олия?

— Это было желание дочери, беспокоящейся о здоровье больного отца, — высказал я вполне себе официальную версию.

— И это правильно. Ее высочеству сейчас самое место рядом с постелью ее родителя. А ее супругу самое время заняться делами, а не сидеть возле бабской юбки.