Легенды Мелизоры-2. Смертельными тропами

И над всем этим великолепием кружили огромные белые холценгольфы, чьи огромные гнезда красовались в разломах башен и на крыше.

Повернувшись к шаману, стоявшему за моей спиной, я поднял большой палец и попробовал пошутить:

– Классная смотровая площадка! Еще бы погоду получше, тогда от туристов отбоя не будет.

Кархум бросил на меня непонимающий взгляд.

– Жди здесь, странник. Позову, когда все приготовлю. Но будь внимателен, Ламус может и не успеть тебя подхватить, – он кивнул на почти развалившуюся от времени балясину, развернулся и через витражную дверь скрылся в комнате.

Да, здесь без осторожности никак. Замок действительно был очень старым: тут и там виднелись обрушенные колонны и стены, часть барельефов и скульптур растрескалась. Но даже сейчас он выглядел внушительно и величественно. А раньше, наверное, был и вовсе настоящей короной гор Безмолвия.

Я незаметно покосился на Ламуса. Он, изображая статую, неподвижно сидел на ограждении террасы. Одна из птиц пролетела совсем рядом, обдав меня снежным вихрем, и что-то проклекотала моему бывшему питомцу.

Тот гортанно ответил, но с места не двинулся. Видимо на холнцельголфском это обозначало: «Отстань, я на работе!», потому что птица тут же спикировала вниз и скрылась под сводами полуразрушенной арки.

– Готов? – послышался голос Кархума.

Я развел руками – само собой – и шагнул в полутьму дверного проема. Это был большой зал, возможно, когда-то здесь проводились балы. Гербы на стенах с витыми литерами инициалов рассохлись.

Гигантские гобелены выцвели и местами сгнили, но на них все еще можно было рассмотреть сцены былых сражений. Резная деревянная мебель превратилась в труху. Время не пощадило ничего. Единственное, что выбивалось из общего вида разрухи, так это хрустальная скульптура девушки, очень похожая на ледяное изваяние в деревне зенолов.

Следуя приказу Кархума, я сел прямо на пол с потрескавшейся мраморной мозаикой, и по одному знаку его руки вокруг меня появилось тонкое кольцо огня, словно кто-то до этого тонкой струйкой налил жидкость для розжига.

Признаюсь, стало неуютно, я почувствовал себя тигром, прыгающим через горящий обруч.

Но шаман не обратил на это внимания: он стоял, закрыв глаза, и слегка покачивался. Взял с большой плоской чаши несколько пучков сухой травы и бросил их в огонь. Повалил удушливый дым, посыпались искры, и я поневоле закашлялся.

Между тем Кархум опустил голову и закачался в плавном, медленном танце.