Наследник древней силы 1. Сын слуги

А провал весеннего наступления – что это, по-вашему, господа? Волынцы наполовину с генералами и московскими родами пилят бюджет – вот и вся суть. Война – дело прибыльное. Голицыны слишком хорошо зарабатывают на ней. А вместе с ними – все, кто причастен к поставкам продовольствия и оружия. Лично я не верю в россказни про Иран. Это выдумки, чтобы народ застращать, создать образ врага и заставить его бояться, чтобы люди охотнее становились под ружьё.

– Не в бровь, а в глаз, Максимилиан Сергеевич, – согласился Лядов. – Вот вы, Артём Эдуардович были под Бельском.

Видели иранскую технику или солдат, про которые так упорно вещает Москва?

– Нет, – покачал я головой. – За всю зиму ничего подобного не встречалось.

– Так ведь снимки же есть, – возразил Кусков.

– Снимки – фальшивка, – сказал Лядов. – Большинство из них – весьма посредственные. Мы публиковали на нашем сайте разоблачение. Посмотрите, если интересно будет. Думаю, надо прекращать эту бесполезную резню. Как считаете, Артём Эдуардович?

– Надо, – ответил я.

– Вы, если не ошибаюсь, участвовали в мартовском наступлении, так ведь?

– Шестого марта, первый штурм Бельска. Да.

– Представляю, что вы чувствовали, когда узнали о сдаче города. Вопиющий случай!

Лядов как будто специально давил на больную мозоль.

– Там почти весь наш взвод полёг, – проговорил я, пытаясь сдержать рвущиеся на волю эмоции. – Бойня был страшная. Не знаю, почему командование пошло на попятную.

– Многие не понимают, – театрально развёл руками Лядов. – Знаете, пожалуй, нам стоит более подробно поговорить на эту тему.

Сейчас на моём канале готовится ряд интервью на тему войны в Волыни. Было бы просто превосходно, если б вы поучаствовали и рассказали о минувших событиях. Представьте, как звучит: член княжеского рода, прошедший горнило войны простым... э... рядовым?

– Сержантом.

– ...простым сержантом. Вся правда, как она есть глазами... не самого обычного солдата. Как вам?

Как мне? Да мне тошно было от его слов. Я нутром чувствовал, как Лядов пытается использовать меня в своих мутных целях.

И ладно бы меня. Нет, он желает эксплуатировать мой кошмар, мои самые тяжёлые и болезненные воспоминания, страдания человеческие, смерть парней, погибших у меня на глазах, всё самое ужасное и отвратительное, что может быть в этом мире.

– Простите, но это вряд ли возможно, – ответил я всё так же сдержанно. – Я не люблю выступать на публике.

– Подумайте, Артём Эдуардович, ведь люди должны знать правду. Это кошмар надо прекратить.