Тайна черной маски

– В той же Алдании все посещают церковные службы в обязательном порядке, а мы, жители Венеции, чем хуже?

Конечно, в отличие от этих наивных дураков я не испытаю благоговения, но надеюсь, молния в меня не ударит.

-Как знать, как знать,- пробормотал Франческо себе под нос, - я все же буду держаться подальше.

Впрочем, войдя под своды храма, Кратос почтительно склонил голову.Франческо, ничего не объясняя, отослал монаха, читающего молитвы над покойницей, и вопросительно взглянул на вампира. Тот смело приблизился к гробу и откинул кружевную накидку с шеи Аманды.

Нагнувшись, он внимательно осмотрел чернеющие следы укуса на шее несчастной и бесцеремонно потыкал пальцем. Из ранок выделилась кровянистая жидкость. Кратос приложил к ранкам платок, затем как ни в чем не бывало поправил кружево. Вампир поднес клок батиста с кровавыми пятнами к прямо к носу дожа.

- Понюхайте, Франческо! Здесь явно какой-то яд!

Синьор Фоскари отшатнулся и испуганно перекрестился.

- Яд? Вы хотите сказать , что ее отравили? Но следы укуса…

Валентино возразил:

- Я бы не назвал это укусом.

Во всяком случае, на клыки вампира это не похоже! Слишком маленькое расстояние между ранками.

Бросив вернувшемуся служителю монету, Кратос направился к выходу. В полном молчании они вышли на небольшую площадь перед церковью. Франческо Фоскари робко поинтересовался:

- Что же вы намерены делать, Валентино?

Однако ответа не последовало, и дож понял, что его спутник незаметно покинул его.

Глава 18.

Откровенные разговоры

Черная гондола быстро нырнула под высокую арку моста, затем свернула в одно из ответвлений канала и, проплыв немного, повернула еще раз. Медея огляделась по сторонам и, убедившись, что их никто не преследует, велела слуге сбавить скорость. Тот с радостью согласился, и лодка медленно заскользила по пустому каналу.

Небо было безоблачным и звездным, желтая половинка луны ярко освещала опустевшие ночные улицы и отражалась в темных окнах домов.

Гондольер спокойно работал веслом, не обращая внимания на своих пассажиров. Выросший в доме Кратосов, он был предан молодой госпоже, и если бы на его глазах произошло убийство, вряд ли выражение его лица сильно изменилось.

Медея зачарованно следила за отражениями проплывающих мимо дворцов и храмов. Рюдигер смотрел прямо перед собой, но не замечал ажурных балконов и высоких витражных окон, ни прекрасного и загадочного в лунном свете лица своей спутницы.