Тайна черной маски

Голова ее брата-близнеца с широко открытыми глазами насажена на кол, одна из многих в длинном страшном ряду. Рот открыт в предсмертном оскале. Что было последним в его жизни, мольбы о помощи или проклятья своим убийцам?

Важек силой развернул ее к себе и заставил поглядеть в глаза.

-Эй, очнись! Ты здесь со мной, все плохое далеко в прошлом и уже не вернется. Я никому не позволю тебя обидеть! Вот сейчас пойду и дам Яромиру в зубы, чтобы следил за словами!

Лана против воли улыбнулась, представив своего невысокого супруга, бросающего вызов здоровенному Яру.

-Я не обижаюсь на дураков, так что оставь его в живых.

Она быстро поцеловала его в губы и глубоко вздохнула. Кошмар сразу потерял свои краски, поблек, словно трава на летнем солнце, и отступил, спрятавшись куда-то в укромный уголок памяти.

Большой двухэтажный дом с открытой верандой выглядел старым и заброшенным. В летнюю пору веранду оплетали ветви дикого винограда с кислыми, немного терпкими черными ягодами.

Постепенно лоза захватила весь дом, добравшись до самой крыши. Сейчас ее плети, голые и высохшие, придавали почерневшим от сырости стенам строения еще более мрачный вид. Стоявшие рядом здания также были покинуты своими хозяевами, и мрачно смотрели на узкую улочку пустыми глазницами. Но в доме с верандой окна были забиты досками, а дверь наглухо заперта.

Танос с трудом открыл глаза и сел на широкой кровати под балдахином. Последние лучи вечернего солнца с трудом, но все же проникали в полутемную комнату через приколоченные снаружи доски.

Внутренняя обстановка резко отличалась от убогого внешнего вида здания. Мягкий ковер под ногами, мебель из красного дерева, бархатные шторы на окнах - ничуть не хуже, чем в любом богатом доме. Наследник рода Кратос с удивлением обнаружил, что улегся спать прямо в верхней одежде, даже не потрудившись снять сапоги.

Он со стыдом вспомнил вчерашнюю дуэль, вернее свое позорное бегство. Отвязавшись наконец от до тошноты упрямого алданца, злой и измотанный, он утолил свой голод кровью пьяного бродяги, уснушего прямо на улице, и получил в наследство жуткую головную боль и спазмы в желудке.

В ушах стоял непрекращающийся шум.

Однако прислушавшись к мелодичному женскому голосу, напевавшему легкомысленную песенку, Танос понял, что это уже не плод пьяных фантазий, а реальность. Подняв тяжелую, словно сделанную из чугуна, голову, он увидел свою сестру.