Хроники разрушителя миров. Книга 1. Встреча

Быстро схватила мясо и опять спряталась.

- Так, дело пошло, – обрадовался Лихт. - Теперь давай я.

Лихт поднес мясо к морде черепахи на уже большее расстояние. Черепаха думала дольше, но все же схватила кусок. Следующий кусок был уже от меня и снова чуть подальше. Черепахе пришлось выдвинуть морду уже за границы панциря. Мы так и продолжали ее кормить небольшими кусочками до тех пор, пока она не привыкла к копьям и не стала за ними идти. Затем, улучив момент, когда черепаха стянула с копья очередной кусок ящерицы и, начав его пережевывать, мы воткнули копья снизу в глаза рептилии, пронзив ей мозг.

Она, наверное, даже понять ничего не успела.

Выковыривание пустынной черепахи из панциря - та еще морока. Во-первых, она весит очень много, во-вторых, это все делается в условиях пустыни, где много песка, который забивается, куда только может. А добивает то, что вокруг почти нет воды, где можно потом обмыться. В общем, к ночи мы кое-как закончили. Помимо стоимости панциря, у этой черепахи есть еще один плюс: ее мясо, обжаренное в ее же крови с добавлением некоторых трав - это просто невероятно вкусно.

Это блюдо считается дорогущим деликатесом даже для дворян. По той причине, что эту черепаху трудно найти и еще труднее доставить к месту трапезы, даже с учетом того, что поймать их легко.

Наши труды были вознаграждены. Мы с аппетитом смотрели на куски нежнейшего мяса в соусе, основой которого являлась кровь черепахи. Ароматный дымок поднимался вверх, а от запаха этого блюда можно было захлебнуться слюной.

Жутко хотелось накинуться на него, и проглотить, не жуя, но мы помним, как наш наставник учил нас постоянно сдерживать себя. Дворяне не жрут еду, они ее едят – медленно и тщательно пережевывая, какими бы голодными они при этом не были. Это – правила придворного этикета, и нам нужно уметь вести себя соответственно.

Я взял вилку, нанизал на нее аппетитный кусочек нежнейшего мяса и положил его себе в рот так, как это надлежало делать по этикету. Вкус тут же растекся у меня во рту. От удовольствия я мог бы прикусить язык, если бы двигал бы челюстями достаточно быстро, но я делал это медленно, тщательно пережевывая нежнейший кусочек.

Честно говоря, мясо было настолько нежным, что его можно было бы жевать и деснами.

Я посмотрел на брата. Тот ел точно так же, как и я, так, как положено это делать по придворному этикету, но он еще позволил себе закрыть глаза. Это не возбранялось. Подобное поведение воспринималось окружающими, как наивысшая похвала повару.