Хроники Фильнии. Пробуждение тьмы.

Лишь к вечеру, когда солнце уже клонилось к закату, цветы внезапно исчезли, их сменила ярко-зеленая трава и деревья.

— Оказывается, мы ехали по каменной дороге, — удивленно заметил Рагнер, когда он слез с коня и почувствовал под ногами неестественную для земли твердь.

— Мы уже давно едем по такой дороге. С тех самых пор, как перед нами оказались лавандовые поля.

— Я этого даже не заметил.

— Еще бы, — усмехнулся маг. — Твои глаза были заняты совсем другим. Я бы тоже не заметил, если бы был тут в первый раз.

— Так ты уже бывал здесь? — спросил Рагнер удивленным тоном.

— А как же, конечно, бывал. И скажу тебе, что это место вовсе не так уж идеально, как тебе могло показаться, — Лестер уселся на траву и стал выкладывать из сумки съестные припасы.

— Что ты имеешь в виду? — Рагнер бросил на друга вопросительный взгляд.

— Тех, кто здесь обитает, отличает очень буйный нрав. С кентаврами, порой, тяжело найти общий язык. Они очень упрямы. А с незнакомцами они иногда и вовсе не церемонятся.

Рагнер достал меч и многозначительно его осмотрел.

— Ты думаешь, нам придется биться?

— Все возможно. Но твой меч нам вряд ли поможет. Да, кстати, наши припасы подходят к концу. Думаю, осталось еще дня на два, если будем экономить.

— Разве у кентавров нельзя будет пополнить запасы провизии?

— Не думаю, что нам это удастся.

— Как же мы тогда будем добираться назад?

— Что-нибудь придумаем. И вообще, непонятно как мы будем добираться назад. Возможно, лошади нам не понадобятся.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Ничего.

Не обращай внимания.

Поужинали. По совету Лестера костер этой ночью разводить не стали. Закончив с едой, легли спать, чтобы утром пораньше проснуться.

Ночь была звездной и тихой. Ни дуновения ветра, ни сверчка, словно все погрузилось в глубокий сон. Рагнер долго ворочался, однако уснул. А вот Лестер, хоть и лежал на правом боку с закрытыми глазами, вовсе не спал. Он вслушивался в тишину так, словно ожидал, что кто-то вот-вот выскочит из куста и кинется на них.

Маг был напряжен до предела. Казалось, что малейший шорох заставит его моментально вскочить с места и взяться за посох. Полночи он провел в таком состоянии. Лишь ближе к утру он смог уснуть.

На следующий день отправились в путь с первыми лучами солнца. Завтрак стал скромнее нежели раньше: пара кусков хлеба и два яблока. Лестер стал очень серьезным и неразговорчивым. Он то и дело бросал в разные стороны настороженный взгляд, всматриваясь в каждый куст или дерево.