Эльфийская летопись. Арка 4

Свой новый магический перстень не забыл, сумки с трехдневным запасом мяса и сухарей, а также четыре литра воды, причем два из них были в магической посуде, игравшей роль термоса, так же били сложены, вместе с комплектом запасной одежды. Я был готов выдвигаться.

А вот полк гвардейцев, числом в четыре сотни был не готов. Молодые еще новобранцы, не выбиравшиеся дальше окрестностей столицы, бегали внутри дворцовых стен, своими коричневыми мундирами напоминая муравьев-переростков. В ярости между ними сновал Веремей, покрывая каждого солдата в отдельности неисчерпаем потоком проклятий и угроз.

Погрузив все свои вещи на специально предназначенную для меня лошадь, ту, у которой седло мягче, я сложил себе сэндвич из двух кусков хлеба, вяленого мяса, сыра и листьев салата. Прислонившись к стене, стремясь находиться подальше от всей этой суматохи, я спокойно завтракал, когда заметил…людей.

Видимо это были те самые шесть добровольцев, трое парней и трое девушек, необходимые для прямых контактов с больными. Дожевав свой сэндвич, я подошел к ним, пообщаться, познакомиться.

Увы, ни попаданцев, или хотя бы их родственников или знакомых, ни выходцев из Республики Исекай среди них не было. Двое из них, смуглые и темноволосые, с черными примружеными глазами очевидно были аклийцами. Как я узнал из разговора с ними, брат и сестра, Евел и Хавари, были сиротами и влачили тяжелое существование слуг в эмирате, пока однажды, находясь на грани голодной смерти, не плюнули на россказни о жестоких кровожадны бледнокожих дикарях полуобезьянах, живущих на деревьях (это если что, аклийцы так эльфов называли) и не перебрались через границу, в Дистрайк.

Ну а эльфы, будучи толерантными до того, что не считали всех людей злом, выходили тогда еще малышей, и теперь Евел и Хавари были абсолютно преданы Долу.

Другая девушка поздоровалась со мной лучезарно улыбалась. Ее звали Бютти, и она была родом из одного из княжеств Ремейской империи. И даже более того, она была той, кого Гриша называл ведьмачами, точнее, в данном случае ведьмачкой, то есть она могла преобразовывать в магию не свой дух, а свои эмоции.

И даже больше, Бютти была одной из редких ведьмачек, чьи эмоции, и творимая ими магия были положительными. Но меня все время интересовал вопрос, который я не мог ей не задать:

– Почему ваши парни называются ведьмачи, а не ведьмаки?

– Основатель школы ведьмачей сказал, что он чтит великого “белого волка”, своего учителя, и проклянет всякого, кто назовется ведьмаком.