Даркут: великий перелом

— Слышал о таких?

— Конечно, — Шашу присел рядом и потрогал коготь. — У меня есть про них песни и сказания. Острые какие! Что это, медь, или…

— Нет, это латунь, — сказал Амрак и отрубил руку. — В Вецерунии и Эфенесе его называют орихалк. Очень редкий и дорогой металл.

Он отрезал руки всем девушкам и вытащил арбалетные болты. Шашу поднял с лежанки обрывки шкур.

— Ты смотри, изрезали, как кинжалами.

Амрак скрутил тонкие белые ручки веревкой, будто вязанку дров. Бросил возле мешка и посмотрел на салисэра:

— Поможешь остальных поймать? У меня на них заказ.

— Еще чего, — ответил Шашу. — Ты видел, как она меня околдовала? Я от нее глаз не отводил. Она горло перережет и не поморщится.

— Отдам часть вознаграждения, — сказал Амрак.

Шашу почесал шишку на голове.

— Ладно, уговорил. Мне деваться некуда. Ни денег, ни гаура, ни дунбурры, ничего нет. Буду заманивать их для тебя.

— Была у меня ученица, хорошо подманивала, — Амрак разобрал арбалет и уложил в мешок.

— И что с ней сталось? Разрезали на куски?

— Нет.

Шашу поцокал.

— Я поражен. Неужели есть люди, более искусные, чем ты? Кстати, я кажется знаю вашу гильдию. Вы из тех, кому радостно слышать пожелание «Чтоб тебе пусто было»?

Амрак кивнул. Взял из костра тлеющий уголек, сжал в кулаке.

— Мы познаем Пустоту, идя путем огня и воды.

— Я слышал, ваш храм разрушили. Что от вас осталась жалкая горстка. Что вы прячетесь от…

Шашу осекся, заметив остекленевший взгляд Амрака.

— Ладно, об этом как-нибудь в другой раз.

Амрак бросил уголек в огонь. Они расстелили остатки шкур и улеглись спать.

Из кустов выполз степной ракоскорпион и пополз к трупу девушки с коричневыми волосами.

Капризы природы

Поздней осенью глава рода кахасков Аитбек устроил жертвоприношения духам плодородия. В просторной долине предгорий хребта Кокташ собрались все тэйпы рода, свыше пяти тысяч человек. Церемонию проводили ежегодно с давних времен.

В этом году пожаловало много представителей других даркутских родов.

Шаман дал знак о начале церемонии. Присутствующие опустились на колени.

Последним, подстелив под ноги пухлые подушки, сел Аитбек. Он надел шкуру белого саблезубого тигра. Его жена Грота сидела на коленях с самого начала церемонии. Дочь Алтыншаш села незадолго до отца. Над ними колыхался шелковый навес.