Даркут: великий перелом

Навес утром установили на четырех кольях, чтобы защитить главу рода и его семью от полуденного зноя.

Шаман стоял впереди всех в костюме из львиной шкуры, лицом к Тэйангу и Амай, раскачивался и пел молитву. Из толпы выскочил грязный полуголый юродивый в рваных шкурах, начал повторять молитву за шаманом. Дурачка не трогали. Его всклокоченные волосы походили на рога бизона.

Шаман закончил словами: «Благодатный Изых, даруй нам толстых зубронов, быстрых гауров и жирных овцебыков! Пусть достойнейший из мужей получит дочь Аитбека!», и подошел к жертвенным животным.

Для подношения богу плодородия Изыху выбрали трех животных. Черного, без единого светлого пятнышка, зуброна, огромного, как гора. Белого, молочного цвета овцебыка с плавно изогнутыми толстыми рогами, Темно-красного гаура, с громадным наростом на носу. Его рога сплелись в кольцо над головой, куда мог свободно пролезть взрослый человек.

Зуброн стоял смирно, косил черными глазами. Овцебык беспрерывно мычал. Гаур трубил на всю долину, вставал на дыбы и крутил хвост.

Юродивый побежал вперед, обогнал шамана и погладил гаура по шее.

Рано утром женщины обмыли животных в молоке. Затем подожгли веточки душистой синей травы арыспан. Ходили вокруг, делая круговые движения дымящимися пучками. Шкуры животных окурили терпким дымом. Затем расчесали шерсть. Вплели синие, желтые, красные и черные ленточки.

После молитвы шаман надел на животных золотые ошейники с изображениями сцен охоты, кочевок и выпаса скота.

Грота улыбнулась, сидя на коленях.

Высокая стройная женщина с желтыми волосами, спрятанными под белым платком. Она посмотрела на мужа. Аитбек не сводил глаз с шамана.

— Каких прекрасных животных мы отпускаем для Изыха, — шепнула Грота. — Он будет доволен.

Аитбек покачал головой. Жирный подбородок затрясся. Тонкий нос нацелился на жену.

— Только не сегодня. Я решил поменять церемонию. Шаман зарежет животных. Начиная с этого года, мы только так будем приносить жертву Изыху.

Грота не могла вымолвить и слова. Чтобы задобрить щедрого бога плодородия Изыха, жертв всегда отпускали на волю.

Никто не смел садиться на них или пасти. Животные становились собственностью бога и могли идти, куда хотят.

Шаман надел золотой ошейник на гаура и достал калингу с тремя лезвиями. По людским рядам прошел недоуменный гул.

— Аитбек, так нельзя, — сказала Грота. — Надо отпустить животных. Изых разгневается на…

Шаман схватил гаура за гриву, закричал «Во славу Изыха!» и ловко перерезал ему горло.