Даркут: великий перелом

Кровь хлынула на ошейник, ленты и красную грудь. Гаур повалился на передние ноги, затем набок. Кровь залила синюю траву и желтые цветы. Юродивый захлопал в ладоши, окунул палец в кровь и сунул в рот. Люди закричали.

Шаман направился к овцебыку с окровавленной калингой.

— Ты сошел с ума, — прошептала Грота.

— Если землю полить кровью, гуще растет трава, — сказал старую пословицу Аитбек и почесал большую, коротко стриженую голову. — Почему мы всегда отпускаем животных? Они и так обречены. Их надо приносить в жертву.

Когда мы проводим Дыгыр Даих, то режем кучу скота.

— Это жертвы Тэйангу, — возразила Грота. — Там мы обязаны…

Аитбек пожал все еще широкими плечами. Когда-то, в дни молодости, он был непобедимым воином. Громадным, готовым к смерти, с неистовыми зелеными глазами. Теперь потолстел и мучился от болей в ногах и желудке. Но отвагу не растерял.

— Изыху придется привыкать к крови, — сказала Алтыншаш. Внешне дочь пошла в мать, юная ослепительная красавица с золотыми волосами до пят.

А вот характер отцовский, боевой и высокомерный.

— Не встревай в разговор родителей, — сказала ей Грота. — Любимый, останови церемонию.

Шаман с криком зарезал овцебыка. Род кахасков гудел. Овцебык повалился на землю, ноги тряслись в судорогах. Белоснежная шерсть окрасилась кровью. Дурачок подскочил к овцебыку, показал язык, пнул в брюхо и закричал:

— Вот, Изых, отведай красной похлебки!

Архар, огромный телохранитель Аитбека, смуглый до черноты, обнаженный по пояс, подошел к юродивому, протянул руку, чтобы схватить.

Но дурачок отбежал, замычал на Архара, похлопал себя по заду. Кахаски засмеялись.

Архар тронул рукоять халади, глядя на дурачка. Аитбек крикнул:

— Оставь его.

Шаман подошел к зуброну. Вместо калинги держал халади. Прошептал заклинание на ухо животному, успокаивающе похлопал по шее. Зуброн молчал, только хлестал хвостом по бокам, отгоняя насекомых.

Шаман опять крикнул «Во славу Изыха!», и вонзил халади зуброну в грудь, целя в сердце. Зуброн взревел, опустил голову и ударил шамана рогами.

Шаман отлетел в сторону и остался лежать. Зуброн подбежал к нему и принялся топтать. Халади сначала торчал в груди животного, потом упал. Поднялась пыль, тело шамана беспомощно моталось под копытами. Кахаски вопили и улюлюкали. Дурачок сунул пальцы в рот и свистел.

Архар подбежал к зуброну, ударил по ноге. Отсек. Зуброн споткнулся.

Все умолкли.

Архар вонзил халади зуброну в грудь. Попал в рану, сделанную шаманом.