Астральный Охотник

Это был очень странный НПС, который организовывал рискованные экспедиции в глубины Астрала. Ходили слухи, что он побывал даже в кишащих пси-штормами глубинах Воронки. Я пару раз пересекался с «Неуловимым» в гаванях обитаемых Осколков. Судя по тому, что я слышал о нем, Сэй-Рус пользовался покровительством Серебряного Оплота.

Одно время его ловили охотники всех мастей: и свободные игроки, и целые флотилии. Как же, такая вкусняшка летает под носом! Но все они остались ни с чем. Сэй-Рус был опытнее и хитрее иных игроков и не попадался в расставленные сети, а когда попадался — прорывался с боем.

Я не знал подробностей, но он всегда ускользал. Со временем, осознав тщетность своих попыток, охотники оставили его в покое, приняв как местную достопримечательность.

Вот, значит, какова была его судьба. Я листал уцелевшие страницы журнала. Читабельно было немногое, в основном в начале. Впрочем, ничего особо интересного там не было. Содержание большинства сохранившихся записей было примерно таким:

Инисс, 9

Притяжение Водоворота уже чувствуется.

«Неуловимый» идет прежним курсом, мы визуально наблюдаем потемнение астрального тумана. Происшествий на корабле нет.

Инисс, 12

Попали в энергошторм, к счастью, он задел нас только краем. Щиты и внешняя обшивка не повреждены. Наблюдали идущих параллельным курсом Призраков. При попытке сближения они исчезли. Теперь их существование доказано! Наша записывающая киира, установленная на носовой фигуре, сохранила этот эпизод.

Эллеро, 3

При пересечении пояса ледяных Осколков на наш корабль напали.

Необычно крупный эболет со свитой. Нам удалось ранить и отогнать его, но корабль серьезно поврежден. Погибли двое членов экипажа: канонир Ингрид и младший квартирмейстер Ханк. Мы получили несколько пробоин в корме и почти потеряли ход из-за размагничивания молниевого элементаля. Нам придется остановить….

И тому подобные вахтенные записи. Ближе к концу почти все было испорчено, различить можно было только отдельные слова и фразы. Мое внимание привлекла последняя страница.

Она была исписана совсем другим почерком и словно бы в спешке. Строчки наезжали друг на друга, создавалось впечатление, что у писавшего дрожали руки. Странно, но я не мог разобрать ни слова, хотя некоторые фразы на обуглившейся бумаге сохранились хорошо.

Лиана заглядывала мне через плечо.

— Я знаю пять языков! — удивленно сказала она. — Всеречье, первозвук, канн-эло, абиссал и немного Глубинную Речь. Но это прочесть не могу.