Драконы Акселя

– Вы ещё здесь? – спросил он тихо.

– Да, – внезапно ответил Румос, – и мы не уйдём, пока ты не расскажешь нам о ней. Потому что мы знаем, что она не простая женщина. Мы знаем кто она и что она несла. Расскажи нам, что с ней случилось, и куда она пропала.

В глазах Тара появились проблески страха, и мутность пьяного взгляда начала рассеиваться.

– Вы все знаете?

– Если бы мы знали все, мы бы к тебе не пришли. Расскажи нам то, что знаешь только ты.

Тар опустил глаза.

– У вас есть вода? Пить очень хочется, – Румос ничего не ответил. Он повернул голову и кивнул одному из братьев. Тот снял с пояса курдюк с водой и передал его Тару. Он открыл пробку и выпил почти все. Потому отдышался и посмотрел в небо: Вы думаете, её сожрал дракон? Да?

– Нет, – сухо ответил Румос.

– Жаль, – Тар сморщился, а в его глазах снова заблестели слезы, – лучше бы дракон… – он всхлипнул, – ведь если не дракон… значит, она просто ушла, потому что не могла терпеть меня… я расскажу… вы сядьте, пожалуйста, на траву тут… мне так ловчее будет… если не тяжело…

Румос кивнул монахам, и все они вместе со стариком расположились на траве вокруг Тара.

– Я родился в этой деревне, но не мог здесь жить, и когда мне исполнилось семнадцать лет отроду, я убежал из дома и отравился через реку в столицу. Там я нанялся в королевскую армию. И всё было прекрасно, мне нравилось служить… Пока я не увидел однажды её.

Я помешался на ней, искал встречи и ловил взгляды. Я тогда уже был десятником, потому что долго и верно служил королю. Но ей я, кажется, был не интересен. Я тысячи раз уже думал о том, что бы случилось если бы я не совершил того поступка. Может я до сих пор служил бы в королевской страже? А может… а может она просто была бы убита и тогда… тогда я бы тоже умер, хотя ведь сейчас она… мертва, а я жив? Дьявол поросячий!

– Рассказывай, – пробубнил Румос.

– Да… В один день я узнал, будучи в карауле, что через пару часов её с охраной отправят в портовый город и узнал, кто будет в охране. Я тогда решил, что не могу это упустить и… я сделал, может и не самый праведный поступок, но какая там к чертям поросячим праведность? Я наговорил на десятника, который должен был доставлять её, будто тот о ней нелестно и грубо отзывался, понимаете? И конечно меня поставили в её охрану вместо него.