Быть магом. Тени предвестников.

Его голос не звучал боязливо, а скорее выражал обоснованные опасения. Лицо мужчины было скрыто под тенью от капюшона мантии, такой же, что и у остальных собеседников. Открытым оставался только округлый подбородок, который с трудом можно было разглядеть за слабо освещённым столом.

Располагавшиеся в стенных нишах свечи с трудом разгоняли темноту, ещё сильнее увеличивая тени от капюшонов и скрывая лица. Другого способа освещения здесь не было.

Протягивать сюда электричество было равносильно тому, чтобы нарисовать на столичной карте красный круг, кричащий “Мы здесь!”.

Уже не говоря о том, что нашлись бы умельцы, которые рано или поздно смогли бы подслушать происходящие здесь разговоры. От магического проникновения и поиска помещение защищали чёрные стены, выполненные из обсидиана. Этот минерал поглощал магию как губка, не пропуская ничего внутрь, а окованные “мёртвой сталью” двери и решётки вентиляции исключали какое-либо проникновение поисковых заклинаний через естественные проёмы.

Однако все эти меры не гарантировали абсолютной безопасности.

Главным защитным рубежом была именно секретность и тот факт, что о существовании помещения знали лишь единицы. А задавший вопрос человек, как никто из присутствующих. знал о том, что такое слежка за людьми.

- Что такое? У Страха глаза велики? - ответил ему басом другой. Даже накинутая поверх хламида не могла скрыть его широких плеч и мощного телосложения.

- У меня они, по крайней мере, открыты, Война. - сухо ответил тот, кого назвали Страхом.

- И я знаю, как Приказ роет землю сейчас.

Оба мужчины были совершенно разными по комплекции, и своим манерам.

Страх был высоким и немного сутулым, с длинными тонкими пальцами, которые иногда появлялись в тусклом свете свечей, когда их небольшой компании приходилось знакомиться с особо важными документами и донесениями. Голос мужчины был спокойный и вкрадчивый, ровно настолько, чтобы окружающим приходилось принимать небольшое усилие и прислушиваться. Эта привычка, выработанная годами, помогала ему убедиться, что окружающие внимательно слушают.

Война же, напротив, был большим и крепким, словно медведь, которого познакомили со штангой, и теперь у них завязалась крепкая любовь. А его привычка говорить громко, даже почти кричать, при самых обычных разговорах позволяла ему не беспокоиться о том, что его кто-то не услышит. Потому что когда он начинал говорить, остальные смолкали, не в силах перебороть опытную глотку без последствий для голосовых связок.