Продолжай, Мой Жалкий Сын

Тар заметил, как от мимолетного воодушевления на щеках Квинт треснула грязь, и сам ухмыльнулся, а с его лица осыпался слой присохшей земли.

Чуть позже они уже вдвоем наблюдали, как вокруг суетятся культисты, расставляя палатки, делая кривенькие постаменты и выкорчевывая кусты и мелкие деревья. Похоже на то, что они решили устроить здесь праздник, и подготовка шла вовсю. За строительством внимательно следили жрецы, расхаживающие вокруг с блаженными улыбками. Тар несколько раз замечал, что у некоторых из них по подбородку текла слюна, и передернул плечами.

Подготовка продолжалась до следующего вечера, и всё это время ветки Культа стягивались к многострадальной поляне. Они собирались небольшими отрядами, таща за собой бочки со свежим засолом, пленников и окровавленные холщовые мешки. Иногда среди них встречались таинственные фигуры, затянутые багровой тканью, и даже жрецы склоняли перед ними бритые головы. Несколько обезображенных телохранителей прикоснулись к развевающимся плащам и уползли, припадая истощенными животами к земле.

За людьми в багряном культисты тащили какие-то огромные ящики, накрытые плотной тканью. Их водружали на телеги и запрягали туда пленников, подбадривая людей пинками и плетьми. Люди в багряном быстро исчезали с глаз, прячась в одной из многочисленных палаток, а накрытые тканью телеги ставили рядом. Пленных распрягали, связывали и заводили в палатки следом за таинственными фигурами. Люди обеспокоено озирались и иногда пытались протестовать, но охранники молча заталкивали заложников внутрь и плотно закрывали пологи.

Культисты суетились вовсю, растаскивая по лагерю клетки, какие-то ящики и связанных целыми гроздьями пленных. Но несмотря на всю подготовку, разговаривали они между собой не поднимая голоса, словно боялись кого-то потревожить.

И пока обычные члены Культа на скорую руку собирали столы и стулья, растаскивали грузы, собирали пленных и сколачивали постаменты, к центру лагеря стягивались главари. Перед ними почтительно расступались, складывали на груди дрожащие в приступе страха руки, опускали взгляды и бормотали что-то почтительное.

А они ступали вперед, обличенные гниющим подобием власти, словно трупы мертвых королей, которые почему-то поднялись из могил и принялись руководить. Их щеки украшали гниющие ритуальные шрамы, волосы спутались из-за свернувшейся крови. А одежда развевалась на ветру, словно иссохшие саванны на мумиях, которых кто-то подцепил на боевые штандарты погибающего войска.