Спаситель. Книга 3

Все равно! Лечил — не лечил, резал — не резал, - в поросячих глазках лэра, кажется, стало появляться что-то осмысленное. - Я лишь хочу знать, что ты ему дал? Отчего он словно сам не свой? И помни, Победоносный не терпит лжи.

Еще более проникшись, Трюлок быстро — быстро закивал головой — то ли он так выражал свое понимание, то ли кланялся.

- Это все гном, тот гном, что помогал у меня с раненными. Проклятый коротышка! Если бы я только знал, но я же не знал, - затараторил лекарь, вываливая на посланника Сульдэ гору пустой шелухи и маленькие крупинки полезных сведений.

- А что я должен был делать? Что господин? У нас было много раненных. Десятки раненых..., - Трюлок с таким жаром с такой яростной жестикуляцией рассказывал, что Солтанай аж поморщился. - Везде кровь, раздробленные кости, ор... А тут этот гном рядом. Ходит между стонущими с лампадкой икаким-то дымом окуривает их. Я смотрю, а никто уже и не стонет, не орет. Лежат себе с постными рожами, словно в купальнях Золотого города. Господин, я не поверил своим глазам! Вот, только что комтуру перевязали его культю, а тут он уже что-то со смехом рассказывает соседям.

Он еще что-то порывался рассказать, но Солтанай остановил его властным жестом.

- Хватит, лэр Трюлок. Поднимайтесь, - в глазах лекаря вновь появился страх. - Победоносный должен это услышать...

Глава 4

Отступление 8

Бывшая провинция Керум Ольстерского королевства.

В 20-22 лигах от Кордова.

Старинный торговый тракт, ведущий к горам.

Пожарище на месте селения.

Зимнее солнце медленно поднималось над деревьями. Робкие, совсем не греющие, лучи, падали на покрытые ледяными панцирями ветки деревьев и кустарников, превращая их в сказочные серебряные статуи. В каждом из застывших до весны лесных великанов можно было угадать то легендарного, вставшего на дыбы, единорога; то замахивавшегося узловатой дубиной горного тролля; то приготовившегося к нападению гигантского полоза. Казалось, подожди совсем чуть-чуть, и набирающее силу солнце растопит их ледяную темницы и все они выйдут на свободу.

..

Однако, немного дальше от леса, все эту зимнюю красоту, все это ледяное волшебство лишь проклинали! Здесь, неожиданно ударивший трескучий мороз явил себя совсем не в роли доброго скульптора — творца, оживлявшего детские легенды. Здесь, посреди обгоревших развалин, пропахших дымом и гарью, он стал настоящим палачом и убийцей, для которого не стало ни правых ни виноватых.