Опалённый, том 2

Но и отделаться от ощущения, что вся моя вторая жизнь в этом мире неслучайна, я не мог.

Из-за двери показалась Катя. Лицо её выражало лёгкое любопытство, проступающее даже через всю не выплеснутую пока скорбь. В душе же понемногу разгоралось недовольство, и она с едва скрываемым раздражением спросила:

– С кем ты говорил?

– С Ако. Она телохранительница у моей сестры. Предлагала помощь в деле, – зря я всё выложил. Сейчас и Булычева за мной увяжется, если посчитает очередную мою вылазку хорошей идеей.

– Вот как.

Езжайте, – а это ещё что? Ревность? В такую минуту? Ох, сердце девичье, какое же ты сложное! Катя ведь определённо ждала, что я позову её с собой. И не важно, будет ли с нами кто-то ещё. Ей всего-то и хотелось, что быть рядом.

– Я собираюсь их отговорить. Не послушают – погибнут, – девушка вздохнула, не услышав того, чего она так хотела. Не такого она ожидала от Того-кто-помнит, ой не такого. Даже жалко разрушать сложившийся образ идеального меня в её голове. Но придётся.

– Даже ты не сможешь их защитить? – пристально посмотрела она мне в глаза.

– Даже я.

Катя ненадолго замолчала. В душе её боролись эмоции, закручиваясь в жуткие вихри, в которых невозможно было что-то распознать. Наконец, одна из этих эмоций одержала верх:

– Береги себя. И их тоже, если они всё же сглупят и поедут с тобой.

Я кивнул. Девушка одёрнула задравшийся воротник и хихикнула:

– Только переоденься. На тебя смотреть без слёз невозможно.

– Само собой. А ты… ты держись. Я скоро вернусь. А если нет – то можешь смело приказывать сбросить ядерную бомбу на Лопатинский Сад, – от лёгкой улыбки не осталось даже намёка.

Лицо стало серьёзнее, чем когда-либо.

– Если всё настолько страшно – то я обязательно заставлю этих вояк уничтожить город. Не сомневайся.

– И Анастасии Николаевне передай мои слова, – я попытался развернуться и пойти в гараж следом за японками, но лицо моё обхватили две ладони. Не успел я сообразить, как наши с Катей губы встретились – и тут же расстались.

– На удачу.

Развернувшись, я потопал по коридору, ускоряясь с каждым шагом. Лишь бы не показывать всплывшую дурацкую ухмылку. И дело не только в юном теле, для которого подобное – всё равно что лёгкий удар током. Ни разу за обе жизни не было такого, чтобы меня целовали на удачу… а это очень приятно. И придаёт сил. Всю усталость и боль в мышцах как рукой сняло. Будто бы даже все магические силы восстановились. И как не было двух изнурительных битв не на жизнь, а на смерть.