Восьмое Королевство II. Руководство гильдмастера

Он вспоминал прошлое проблесками, вот и сейчас, видимо разглядел в окружающей обстановке нечто знакомое и вспомнил чего ждать.

“Писарь” оказался големом, но не похожим ни на “охранников” Магазина, ни на их боевую и бронированную вариацию, “гоплитов”. “Писарь” явно не был боевым. Больше того, он, похоже, даже не был способен передвигаться сам. Его принесли аж четыре голема, хотя по габаритам он был не намного больше кобольда. “Писарь” выглядел как статуэтка человека, сидящего скрестив ноги на довольно высоком постаменте.

Хотя сам “писарь” и был мелкий, постамент на котором он сидел, впечатлял. Массивная, похоже бронзовая, конструкция с высокими ножками и шестами для носильщиков, была достаточно высокой, чтобы Снейку приходилось обращаться к “писарю” смотря на него снизу вверх. Диалога не случилось. Снейк пытался задавать вопросы, выказывать готовность к сотрудничеству, да и вообще, явил себя как ловкий политик. Впрочем, возможно такое впечатление создавалось, потому как на форумном “видео” не было видно его зверскую рожу, располосованную шрамом.

В ответ на всю велеречивость нашего представителя, “писарь” ответил вполне в соответствии со своим видом. Этот странный, жутковатый голем с непропорционально большой головой и тщательно нарисованным лицом явно внимательно слушал. Но не размыкал губы, не издавал звуков. Он только писал. Брал из аккуратной стопки очень толстый лист желтой бумаги и выводил на нем вычурным свинцовым стилусом несколько строк. Бумагу брал один из големов стоявших рядом и передавал Снейку.

Бумагу Снейк сохранил. Почерк “писца” не был каллиграфическим, он писал печатными буквами. На русском, но со старорежимными буквами, вроде мягкого знака с черточкой и прочими “ятями”. Буквы были не очень ровные, строчки прыгали. В словах были ошибки. Содержание на записках было одинаковое.

“Смотри, вступил (непонятные символы), правитель (странный рисунок, похожий на иероглиф, с запоминающейся завитушкой вокруг), в договор с тобой, пылью носимой ветром и травой, что чахнет через месяц, в нужде твоей милость являя, начиная с сего дня, чтобы дать, чтобы был добрый мир и доброе братство между нами вековечно.

Ты в братстве со мной, ты в мире со мной. И это вековечно.

Что касается будущего вплоть до вековечности, что касается образа бытия как великого властителя (тот же рисунок с завитушкой), так и гостей дома между мирами, то не даст бог (снова витиеватый рисунок и завитушка), чтобы случилась вражда между ними, что сделано в виде договора.