Пыль чужих дорог

Шлюха ворковала над песиком, устраивая его у себя на коленях, и маленький зверек лег, положив подбородок на край стола. И все это время она не спускала глаз с меня, пытаясь понять, заметил ли я ее и произвела ли она на меня впечатление.

– Чего вылупился? – осекла она одного из засмотревшихся на нее посетителей.

Эти два слова рассказали мне о ней целые тома. Этот акцент и интонация были усвоены не в высшем обществе. От мыслей о ней меня отвлекли яства, что на небольшом столике вкатил поваренок.

Обед стал для меня пыткой.

Я был голоден, но правила приличия, которым я решил следовать сегодня, не разрешали показывать этого. Я ел, как меня когда-то учили, поднимая ложку, когда надо, и откладывая ее, как только в этом не было необходимости. Мне хотелось большую тарелку горячего мяса с хлебом, но мне предлагали маленькие кусочки мяса со странными специями, экзотические фруктовые компоты, белые хлебцы и тушеные овощи, соответствующим образом приправленные. Это был типичный пример хорошей еды, загубленной во имя моды. Да и выпил я маловато. Маловато было времени или денег, – подумал я шутливо.

Этот обед превосходил все, к чему я был привычен, и мой желудок горестно бормотал еще много часов спустя.

         После я прогулялся в Верхний город, не знаю, как здесь у них правильно называется квартал богачей и знати. Но это было зря. Первым делом я удосужился наступить на ногу какому-то расфуфыренному франту, что обложил меня отборнейшим матом.

 

– Господин, мне кажется, вы отстали от моды. Такой шикарный двубортный камзол уже никто не украшает дурными манерами. Вы намерены дать сатисфакцию за оскорбление? – решил я остудить его воинственный пыл.

– Само собой, – радостно заверил он меня. – У меня, правда, нет времени на долгие процедуры. Если не иссяк ваш собственный задор, извольте, я к вашим услугам. Только моментально.

         Не успело эхо подхватить его слова, как он тут же зарядил мне в ухо.

Силен чертяка. От следующего удара я уклонился, чтобы тут же, подсев пробить ему с левой в печень. Правой в висок и пнуть пару раз. Дело сделано.

– Постойте, – прохрипел он, суча ногами в пыли, вы же совсем не знаете, что заставило меня окрыситься на вас.

– Меня это не интересует, но можете рассказать. Впрочем, если воздержитесь, премного меня обяжете, – ответил я многозначительно и расплывчато и удалился, насвистывая под нос фривольную песенку.