Книга I: Грешник

– Отец, может я открою окно? – Спросил я, чтобы изобразить заботу. На самом-то деле мне было абсолютно безразлично, что делал с собой мужчина, но мне нужно было учиться демонстрировать окружающим те реакции, которых от меня и ждут.

– Не надо, Данмар. Мне холодно…

Испустив глубокий горестный, но насквозь лживый вздох, я подошел к кровати отца мальчишки.

– Выпей это, – попросил я, – оно должно помочь.

– Помочь от чего? – Подозрительно взглянул бородач на металлический сосуд в моей руке.

– От твоей хвори. Мне сказали, что с этим снадобьем легче заснуть.

– Ты потратил деньги на лекарство для меня? – По лицу кузнеца стало видно, что внутри него сейчас идет жестокая борьба между трогательной благодарностью сыну и врожденной прижимистостью. Все-таки в этом мире монополия на целительство была в руках лекарей, и все связанное со здоровьем стоило довольно больших денег.

– Да, – кротко кивнул я, – лишь бы тебе полегчало…

– Спасибо, Данмар… – по щеке здоровяка скатилась скупая слезинка, тут же затерявшаяся в лохматой давно нечёсаной бороде, – но не стоило тебе тратить на меня монеты.

Я чувствую, что конец уже близок, и боюсь, что моя хворь съедает меня все сильнее…

– И все же, попробуй! – На этот раз мне пришлось подбавить в голос немного подростковой пылкости, чтобы кузнец не подумал отказываться от заботы. И мне стало немного грустно, оттого что я играю с чувствами этого человека, который видит во мне родного сына.

И зачем я только это делаю? Неужели, мне не на ком больше испытать свое пойло? Или мне на самом деле хочется, чтобы его попробовал и оценил именно Эпимос?

– Кхе… – кузнец смущенно кашлянул и протянул к чарке иссохшую костлявую руку, которая некогда была размером с половину моей головы. – Ну давай, попробую…

– Только будь осторожен отец! – Поспешил предупредить я его. – Мне говорили, что у лекарства очень паршивый вкус. Словно терпкий эль, только в сотню раз горче!

– Да ладно уж, – отмахнулся кузнец, – чай не хуже браги тетушки Силии…

Эпимос опрокинул в себя содержимое стаканчика залпом, и по проявившимся секундой позже красным пятнам на лбу и щеках, я понял, что продрало его ничуть не хуже, чем меня.

– Ы-ы-ы-х-х! – Отец мальчика глупо распахивал рот, словно выброшенная на берег рыба, не зная, что сейчас для него будет лучше, вдыхать или выдыхать.