Тёмных дел мастера. Книга третья

Крутясь и извиваясь, та в конце концов всё же как-то сумела освободить из её крепкой хватки свой тонкий локоток и, прокричав ей на прощанье хемвионское «палентруас» вкупе с чисто сентусским «поганая стерва!», тут же зацокала своими изящными женскими полусапожками по каменной мостовой на противоположную сторону улицы, попутно добавив к своей вычурной фразе, что больше на этот «гадюшник» она не работает.

— Ну и катись! Всё равно вернёшься-я! Только я тебя назад… — продолжила было во весь голос пререкаться с ней дама в бордовом, стоя у дверей небольшого двухэтажного здания с развешанными на его каменных стенах ажурными стяжками из сиреневой ткани, но, оглянувшись по сторонам, ненароком вспомнила о приличиях, поскольку эта улица была общественной, и лишь тихо (но от этого не менее злобно и ядовито) прошипела — …теперь ни к каким чертям не возьму!

Возвращаясь обратно, раздражённая женщина нарочито громко хлопнула за собой дверью и, только когда снова оказалась внутри своего уже давно истерзанного магическим светом и стойким запахом сигарного дыма заведения, смогла на несколько секунд приглушить ту суетливую заразу, что много лет назад звалась её девичьей совестью.

Ныне же, глядя на её шикарные жемчужные волосы, заплетённые по последней гилийской моде в неаккуратную «корзинку», на немолодое, однако всё ещё упрямое лицо, на пухленькие плечи и руки, можно было заключить, что эта совесть давно превратилась в застоявшуюся избирательность и скупую прозорливость, особенно когда дело казалось женской наживы. Исчезая из глубоких мужских карманов, деньги буквально так и лились к ней в руки, благодаря многолетнему опыту обольщения и ведения её маленького хозяйства.

Кабачок мадам Астии был не слишком известен в широких кругах здешнего добропорядочного общества. И всё же, стоило только кому-то упомянуть о доступном заведении, в котором без лишних вопросов можно было бы ненадолго предаться любовным утехам, особенно когда речь заходила о богатеньких туристах, стекавшихся сюда, в её родной Миренкиан, практически со всех концов страны и даже из далёкого, но такого модного и продвинутого в этом вопросе Гилия — как данное место почему-то сразу же оказывалось на слуху чуть ли не у каждого второго мужчины этого города, будь он хоть богат, хоть беден, хоть женат или только помолвлен.

А уж от всяких липких оборванцев, ошивавшихся у его порога по ночам, и вовсе отбоя не было, так что местный вышибала определённо не сидел без дела.