Тёмных дел мастера. Книга третья

Посему, ловя глазами последние скопища жадных теней, которые, как это было принято, всегда предшествовали новому рассвету, бывший следопыт поспешно готовился ко встрече со своим старинным врагом, который носил множество лиц и всегда находил чем ослабить собственную бдительность старого охотника, но никогда не побеждал его в честной схватке, предпочитая полагаться исключительно на свою разлагающую душу магию, когда сам Гортер имел в своём распоряжении лишь точный глаз и природную смекалку, ни при каких обстоятельствах не опускаясь до мнимых роскошеств и упаднического поведения, но постоянно наступая на хвост тем людским законам, которые шли вразрез с законами дикой природы, непомерно страдающей в последние годы, но тем не менее остававшейся куда более древней и мудрой, чем всё человечество вместе взятое.

Гораздо позже, неторопливо пробираясь вперёд по обширным отведённым под множество свалок городского мусора полям и затопленным ложбинам варгосовских окраин, Гортер не преставая думал о том, сколь много подобных мест ему уже довелось повидать по пути сюда, точно так же заваленных отходами человеческой жизнедеятельности, которых, как ни крути, было определённо натаскано сверх всякой меры.

Впоследствии, еле-еле прикрывая нос от смрада (поскольку за стариком никогда не водилось такой городской привычки, как везде и всюду носить в своём кармане носовой платок), Гортер ненароком сообразил, что в том месте, куда он направляется, жители, должно быть, постоянно дышали этой отравой. Это невольно пробудило в нём воспоминания о его давнишнем побеге из Вант-Сартоса через тамошние подземные скопища подобного добра, вытекавшего из города совершенно незаметно, но отравлявшего всё вокруг на протяжении многих лет, от чего он тут же брезгливо поморщился.

«Змее лучше не давать селиться на краю твоей пахоты, пока она ещё маленькая, — задыхаясь, подумал про себя бывший следопыт, резюмируя всё это, пока ноги его сами собой ускорялись, отчего теперь он продвигался вперёд чуть ли не бегом. — А иначе гадюка вырастет и непременно укусит тебя в бок — и от её яда будет уже не спастись».

Только через полчаса такого утомительного шествия Гортера кое-как вынесло на обочину одной из местных захолустных дорог, которая, как оказалось, была теперь словно залита каким-то непонятным, но очень твёрдым камнем. Однако бывшего следопыта испугало совершенно не это: не успел он выйти на дорогу, как мимо него в очередной раз пронеслась та огромная шумящая карета без лошадей.