Чистильщик

— Есть ли вопросы у комиссии?

Наставник предупреждал, что вопросы появятся обязательно, даже если на самом деле все будет изложено предельно ясно. Просто для того, чтобы соблюсти приличия: что это за защита без дополнительных вопросов? Но сейчас профессора, переглянувшись, покачали головой. Правильно, после выступления этого…

Альмод отлепился от стены.

— Боевое применение ты не рассматривал?

Эрик покачал головой. Теоретически, наверное, можно — сделать не узкий луч, а что-то подобное широкому пятну света и накрыть человека.

— Я жду ответа, — напомнил чистильщик.

— Не знаю. — отмер Эрик. — Я никогда не был…

— Будешь, — пообещал чистильщик. Повернулся к комиссии. — Я так понимаю, для нашего уважаемого диссертанта защита закончена?

— Мы должны обсудить оценку… — сказал профессор Стейн.

— Можете не тратить времени. Я его забираю.

Громко, на всю аудиторию охнула Мара. Эрик застыл, не в силах поверить, что все это происходит на самом деле.

— У тебя четверть часа на сборы.

Неправда, это не может быть правдой! А как же его жизнь, его планы? А как же место на кафедре, исследования? А… Мара?

— Профессор Лейв… — выдохнул он.

Наставник поднялся.

— С вашего позволения, господа. Я на минуту. Альмод, Эрик?

Эрик на ватных ногах двинулся за ними. Едва за спиной закрылась дверь, профессор закрыл всех троих от подслушивания.

— Ты изменился, Альмод.

Тот хмыкнул.

— Трава — зеленая, солнце встает на востоке и садится на западе, я изменился. Десять лет назад вы не изрекали банальности с таким серьезным видом.

— Оставь его, прошу тебя. У Стейна сейчас пятнадцать человек с трех курсов. Они рвутся в драку.

— Видел, — отмахнулся чистильщик. — И вы об этом знаете. Ничего особенного.

На наставника было жалко смотреть.

— Но что такого особенного в Эрике? Он не боец, он ученый!

— Не боец? — усмехнулся Альмод. — Я бы поспорил.

Он начал загибать пальцы:

— Достаточно смел, чтобы вступиться за то, что ему дорого. Достаточно владеет собой, чтобы не потерять голову даже когда почти обделался от страха. Достаточно упорен, чтобы сражаться, даже когда битва заведомо проиграна…

— Так это что… — Эрик даже забыл, что перебивать невежливо, настолько нереальным казалось все происходящее. — Это была просто проверка?

— Конечно, — усмехнулся чистильщик, пожимая плечами.