Чистильщик

С той девчонкой, Рагной, Эрик не ладил и потому особо не вспоминал. О нем, наверное, тоже мало кто вспомнит. А кто-то и порадуется: соперником за место на кафедре меньше.

Эрик заставил себя сесть: с этого гада действительно станется забрать в чем есть, а до лета еще далеко. Впрочем, собирать-то ему особо нечего, всех вещей — сундук у изножья кровати. Две смены белья, одна — одежды, теплый плащ, да уличная обувь, все из кладовой университета. По-настоящему личное только подарки Мары: закладка для книг из резной слоновой кости, да вышитый бисером кошелек.

Еще записи с лекций, но вряд ли теперь есть смысл тащить их с собой. Даже книги — библиотечные, чтобы купить хотя бы одну, пришлось бы год откладывать всю школярскую стипендию.

Жаль, конечно, что не успел даже начать историю о похождениях купца за морем. При мысли об этом Эрик расхохотался, вздрогнув, когда смех эхом отозвался в пустой спальне. Конечно, именно о непрочитанном стоит сожалеть больше всего. Впрочем, книгу можно взять с собой. Кто теперь посмеет ему хоть что-то сказать?

Он сложил вещи аккуратной стопкой на покрывале, размышляя, во что бы их собрать.

Университетский сундук слишком тяжел, холщовая сумка, с которой он время от времени выходил в поселок — чересчур мала. Раздумья оборвал появившийся в дверях Альмод.

— Кто вас пустил? — вслух удивился Эрик.

— А кто меня остановит? — пожал плечами тот. — Держи.

Эрик бездумно поймал что-то небольшое, блестящее. Перстень магистра. Совсем не так он думал его получить.

— Полагаю, эта безделица тебе быстро надоест, — сказал Альмод.

— Но пока… чем бы дитя не тешилось.

«Безделица». Кое-то за такую платил в прямом смысле головой: самозванцев, пытавшихся выдать себя за одаренного, казнили немедля после разоблачения, и все равно такие находились. А сам Эрик мечтал получить перстень совсем не так. Интересно, почему чистильщик свой не носил. Не успел получить или в самом деле считал ничего не значащей безделушкой?

— Это тоже тебе, — Альмод подошел ближе, небрежно бросил на кровать кожаную торбу с ремнями

Торба была на удивление приличной, самое то, чтобы носить за спиной.

Отличная выделка: вещь выглядела легкой и прочной. И дорогой, хоть всех украшений — тиснение по краю.

— Укладывайся и пошли. И, кстати, можешь говорить мне «ты». Раз уж нам теперь придется, — он усмехнулся, — сражаться плечом к плечу.

Эрик хмуро промолчал. Говорить не хотелось. Вообще ничего не хотелось.

Мара бросилась ему на шею, едва Эрик вышел из спальни.