Чистильщик

— Где… — просипел Эрик.

— Ушли, — всхлипнула Мара. — Бросили хозяину золотой, развернулись и ушли.

Эрик погладил ее по волосам, все еще не понимая, на каком он свете.

— Погуляли, значит…

— Прости, — всхлипнула она.

Он покачал головой.

— Ты тут ни при чем. Ему нужен был повод.

Он вздохнул, поежился от пробежавшего по хребту холода. Вот, значит, как это бывает, когда смерть проходит в полушаге.

Мара продолжала рыдать, вцепившись в него.

— Он остановил сердце. Я думала…

— Запустила ведь? — сказал Эрик.

Она закивала, все еще прижимаясь к нему лицом.

— Тебя не тронули?

— Нет, — Мара, наконец, оторвалась от него, заглянула в глаза. — Но я так испугалась…

— Я тоже, — хмыкнул он.

Медленно поднялся, оглядываясь. Просто ушли, значит… Снова затрясло — теперь уже не от страха, а от пережитого унижения. Спалить бы этот трактир к тусветным тварям, чтобы не напоминал. Эрик поднял ладонь, на которой заплясал огонек. Стряхнуть, точно воду с только что мытых рук, и полыхнет так, что ничем не потушишь.

— Господин… — просипел трактирщик.

Эрик оглядел съежившуюся фигуру, перекошенное от страха лицо.

— В доме есть кто-то кроме тебя? Семья, дети?

Трактирщик мотнул головой.

— На улице бегают. Не губи…

— Уходи. Если не хочешь сгореть вместе с…

Тот заскулил, обхватил руками его колени, что-то бессвязно лепеча. Что-то про семью, которая по миру пойдет. Врет. За золотой, который ему сегодня бросили чистильщики, мастер-каменщик будет полгода работать от рассвета до заката. Да наверняка и еще успел в кубышке припрятать.

Впрочем, какое ему, Эрику, до этого дело? Пнуть от души, чтобы отлетел, а потом сбросить с руки огонь и пусть горит со своим добром, если хочет. Сам выбрал.

— Уйди, — повторил он. — Эти стены не дороже жизни.

Трактирщик отчаянно замотал головой, так и не разжимая рук. Всхлипнул. По лицу покатились слезы. Эрик долго смотрел на него сверху вниз. Ему ни разу еще не приходилось убивать.

— Поди прочь. — он сжал кулак, гася огонь.

Тот отполз на коленях, сбивчиво благодаря.

— За беспокойство. — Он бросил монету трактирщику. Обернулся к Маре, мотнул головой. — Пойдем домой.

Нагулялись.

Когда перестанет трясти, надо зайти к профессору Стейну и записаться на боевой курс. Зря он считал его уделом тех, кто не умеет пользоваться головой и словами. Как раз будет чем заняться после защиты.

Внутри было удивительно мерзко.