Легенда о Расколе: Первый ход

Как-то не вяжется с «не хотел»!

— Да дай ты мне сказать! — Внезапно, даже для самого себя, вспылил Эннир. — Я не услышал ничего нового, — успокоился юноша. — Все как всегда. Они несли какой-то бред, а потом я разозлился и тело как будто само...

— Я учил тебя подавлять эмоции.

— Я знаю, но я ничего не мог поделать. Ты знаешь, на что я способен. Смог бы я одолеть четырех вооруженных солдат в доспехах голыми руками? — Дезмонду даже отвечать не пришлось. — Я пробил доспех кулаком... Одним ударом! Такое чувство, что это вовсе был не я.

И почему-то мне страшно...

— Сынок, — подошел ближе Дезмонд, — в том нет твоей вины. Прости меня. Я должен был понять в чем дело...

— И в чем? — Перебил его Эннир. Дезмонд набрал полную грудь воздуха, но так и не смог ничего ответить. — Ты сейчас смотришь на меня как все они. Там, на улице. Как на чужого...

— Эннир, я...

— Вы поэтому увезли Кристи отсюда? Что бы она была подальше от меня?

— Нет, конечно нет.

— Хватит врать! Ты не воспитывал идиота. Что со мной происходит?!

Дезмонд уже не мог ничего ответить.

Слова встали комом в горле и он просто смотрел на испуганного мальчишку перед собой, не в силах что-либо сделать с этим. Эннир долго ждал ответа и, поняв что отец не может ничего ему сказать, сразу же ушел.

***

"Поворотным моментом в гражданской войне можно считать указ императора Юлия Деррия, предписывающая смертную казнь семьям любого солдата, перешедшего на сторону Октавиана. В течение месяца войско Октавиана увеличилось в восемь раз" — Семилетняя война: Часть I.

День обещал быть жарким. Солнце только-только начинало подниматься из-за гор на востоке, но в воздухе уже повисла духота. Воды пришлось запасти побольше. Вестер, сидя на внешнем круге, неустанно смотрел, как мальчишки бегают от колодца в лагерь, таская фляги и ведра с водой. Он немного увлекся и случайно раскусил соломинку, которую катал по зубам все утро.

— Да полная бредятина же! — Пронесся бас Джора по лагерю.

Потянувшись за новой, Вестер невольно улыбнулся, уловив взглядом Джора и Валерию, сидящих на бревне.

Почти каждое утро они спорили о чем-то, что совершенно не имело значения, однако с таким остервенением, как будто от правильного ответа зависела их жизнь.

— Да с чего бредятина? — Развела руками Валерия.

— Камнем можно разбить ножницы? Можно! А ножницами перерезать бумагу? Тоже можно! Но бумага камень то не убивает, а всего лишь накрывает.

— Да какая разница вообще?

— Большая. Вместо бумаги должно быть тогда что-то другое.