Легенда о Расколе: Первый ход

Мои братья никогда меня не предадут! Хотя откуда, такому как ты, знать о солдатской дружбе?

— Да, неоткуда. И ты, наверно, в курсе, что твой командир, который, похоже, и подбил тебя и твоих братьев дезертировать, сам некогда служил лорду Хоулту в его личной гвардии и был выпнут со службы с позором.

— И что с того?

— А то, что та война, которую ты ведешь, вовсе не твоя. Ты лишь полезный инструмент. Не глупый, возможно самый полезный из всей вашей шайки и к тому же не лезешь, куда не нужно. Ненависть и жажда легкой наживы — сильный аргумент, что бы заработать лояльность людей.

И он не остановится, пока не добьется своей мести и вряд ли ему есть дело до того, сколько его "братьев" пострадает. А вдобавок не факт что причиной твоих бед был именно Хоулт, учитывая, что у вашего предводителя мотив куда серьезнее и понятнее.

— Жертвы на войне неизбежны.

— И ты готов принести в жертву чужой мести своих дочерей?

— Причем тут они?!

— А притом что лорд Хоулт никогда в жизни не уступит таким как вы. Он упрямый старик и, возможно, давно уже не в своем уме.

А ваши силы не безграничны. Узнав, что денег не будет, начнется разлад... если он уже не начался.

Внутри у Ойстеина что-то подпрыгнуло. Он тут же вспомнил яму, которую увидел сразу по приезду в лагерь и по телу побежали мерзкие мурашки.

— Как думаешь, что будет, когда кто-либо из твоих братьев в порыве гнева убьет молодого наследника? — продолжил юноша.

«— Рыцари и наемники перероют каждый сантиметр этой земли, — закончил про себя за него Ойстеин.

— И на нашей смерти не остановятся»

— Похоже ты, наконец, прозрел.

— И по твоему плану теперь я должен отпустить тебя и молокососа Хоулта, что бы ты замолил лично мои грехи перед стариком...

— Ну почти. — Его тон резко изменился на приказной. — Пока что ты просто меня отпустишь.

На губах Ойстеина мельком показалась довольно злая ухмылка. Оказывается парень все же не такой умный, как ему бы хотелось показаться.

— Или что?

— Или я перережу тебе глотку, — прошептал женский голос почти под ухом.

Ойстеин стоял не подвижно, чувствуя, как холодная сталь понемногу касается его шеи. По телу пробежали мурашки, руки задрожали. Он осторожно потянулся к ремню, пытаясь нащупать нож, но его не оказалось.

— Ты это ищешь? — Девушка второй рукой показала Ойстеину его нож. — Попытаешься закричать — умрешь раньше, чем успеешь открыть рот. А теперь медленно достань ключ и освободи его.

Выбора не оставалось. Он лишь немного обернулся и мельком глянул на неё.