Легенда о Расколе: Первый ход

— Надеюсь, он не разочарует толпу.

— Он в прекрасной форме, — тут же вклинился в разговор Рашит, внимательно наблюдая за реакцией Рамиза, — я ни сколько не пожалел, что приобрел его. Это просто сокровище.

Рамиз с трудом сдерживался, что бы не ответить.

«— Не время сейчас выпендриваться, — подумал Хотару, смотря на левые от него ворота арены, — как бы дураком себя не выставил»

— Что ж, я в нетерпении посмотреть на него, — улыбнулся распорядитель и встал со своего места, в очередной раз за сегодня подняв руку, приветствуя толпу.

— Друзья, солнце еще высоко, а день только начинается. Сегодня мы, смертные, приносим в дар предкам кровь и песок, взывая к дождю и прекращению засухи. Поприветствуйте на песке арены гладиатора благородного Рамиза... Даньел — мурмиллон!

Правые ворота открылись и под рев толпы, приветственно подняв руки, вышел крепкий гладиатор с коротким клинком и длинным, прямоугольным щитом. Он дошел до центра арены, указал острием клинка на зрителей, провел им по кругу всей арены, остановив, направляя прямо на главную трибуну, после чего поклонился.

— Против него впервые на арену ступит гладиатор Хотару Красных Песков. Встречайте... Монэл — димахер.

Левые ворота открылись. Под недовольный гул и освистывание со стороны зрителей вышел Монэл, прихрамывая на одну ногу. Помимо привычных звуков, вскоре с трибун послышались насмешки.

— Он в прекрасной форме, — съехидничал Рамиз, глянув на Рашита, — я ни сколько не жалею, что ты приобрел его, Рашит.

Хотару внимательно смотрел на мальчика, не обращая внимания на начинавшийся спор рядом, и отчетливо ощущал, как его сердце начинало биться все чаще.

Распорядитель успокоил толпу жестом руки и своих спутников взглядом.

— Начинайте!

Мурмиллон сразу же закрылся щитом и принял боевую стойку. Монэл поначалу не двигался, но потом глянул на своего оппонента и бросил мечи на песок.

— Твою мать, — прошептал Хотару и зарылся лицом в ладони.

Гул толпы тут же обрушился на арену. Освистывания и ругательства теперь были слышны еще более четко, чем раньше.

Рамиз усмехнулся, но в этот раз промолчал. Даньел, однако, осторожничал, медленно приближался к мальчику и, только когда осталась всего пара метров, он, наконец, сделал замах.

— Не смей умирать! — перебил собой окружающий шум голос Сары.

За мгновение до смерти Монэл ожил, отошел на шаг и острие меча зацепило лишь нос, оставив на нем кроваво-красную полосу.

— Вау! — воскликнул распорядитель.