Кости

- Давай ка, милая, для начала, кувшин Отрыжки, а к нему рёбрышек, кольцо конской, капусты солёной и ту вашу красную жгучую погань, не помню, ка называется. И шевели, своей задницей, покуда я тебя не сожрал!

Баба кивнула и пошла, сгинув в темноте. Что-то тут было непонятное, какое-то чувство грызло меня, не давая покоя. Ну вот такое бывает, ежели ожидает неприятность или заметил чего-то важное, но сам не сообразил, что именно. Неужто кто-то собирается напасть? Так тут рожу не разглядишь, а на улице за мной никто не шёл – падла буду, если не так.

Какого хрена?

Я побарабанил пальцами по столу и покрутил башкой: ни шиша не видать, только тени шевелятся, да кто-то бубнит за соседним столиком. Я прислушался: походу какие-то торгаши базарят за дела, да матерят Величие за то, что опять вздёрнула налоги. Надо будет передать, как её простые люди обожают – пусть порадуется.

Подумал и на всякий случай достал из ножен кинжал. Воткнул его в стол и погладил рукоять. Ежели обычно такое успокаивало, то сейчас – ни хрена.

То есть, дело, ни фига не в том, что опасно, а в чём-то другом. Зануда, из старых Черепов, как-то долго тёр мне за какую-то фигню в башке. Типа, пока ты думаешь про что-то одно, это у тебя может думать про совсем другое. Я его спросил, может, нечистая вселилась? Зануда заперхал, как кот, который наглотался шерсти и сказал, что нет – это ты же, только не совсем ты. У меня разболелся черепок, и я велел придурку проваливать, пока не дал ему в пузо. Ты и не ты, надо же такое придумать!

Так вот, сейчас было именно оно.

Я вроде как надумал что-то и не мог понять, что именно. Выругался и стукнул кулаком по столу.

Точно это было сигналом, из темноты выплыла баба с большой корзиной и принялась выкладывать на стол пойло и жратву. Я почувствовал запах жареной колбаски, и слюна едва не побежала по подбородку. Сейчас, плюхнул в стакан для затравки, а уж потом…Баба поставила на стол кувшин и что-то в этом показалось мне до боли знакомым. Вот это движение, когда она немного наклоняется и протягивает кувшин…

Я схватил женскую руку, и баба тихо взвизгнула.

Голос! Да быть того не может! Почему тут так темно? Мне нужно увидеть лицо!

Я схватил разносчицу за плечи и начал толкать её по проходу между столиками, туда, где под потолком чадила плошка светильника. Женщина обронила корзину с едой, но сейчас мне было плевать и на жратву и на выпивку. Внутри всё трепыхалось и руки дрожали, как с сильного бодуна.