Кости

Наша молчаливая мышка быстро и решительно сбрасывала серую шкурку. А вот под ней таилось нечто совсем другое. И не могу сказать, будто мне совсем не нравилось это преображение. А насчёт чувств…Чёрт, я был с Лисой всего одну ночь и хрен его знает, какие мысли остались у неё после моего отъезда. Почему она тогда сказала никогда не возвращаться?

Никогда не понимал баб, чёрт бы их всех побрал!

- Хорошо, - Величие хлопнула в ладоши. – Так тому и быть. Крест, как видишь у тебя, начиная с сегодняшнего дня добавляется хлопот.

Единственное, что могу сказать: эти проблемы ты себе нашёл сам, так что, будь любезен, решай их, но не в ущерб нашему общему делу.

- Ей – отдельную повозку, - приказал я Чёрному и когда тот попытался вскинуться, взял его за воротник куртки и подтащил к себе. – Пожалуйста, давай хоть ты не станешь меня нервировать, ладно? Понимаешь, я не могу подбить глаз королеве или своей бабе, а тебе – могу.

- Пацаны, - начал Чёрный и я покачал головой. – Что?

- Перебьются. Мест хватит. Пусть едут на телегах с припасами.

А ей – отдельную. Всё.

Чёрный пошёл прочь, бормоча что-то о говнюках, которым какая-то дырка важнее, чем удобство боевых товарищей. Я так подумал, что скорее всего на телеге с припасами поедет мой помощник. Ну, чтобы не доставлять неудобств боевым товарищам.

- Раз уж мы хоть с этим разобрались, - сказала Величие и опёрлась о руку Плута, который не отходил от неё ни на шаг, - думаю, можно продолжить движение. До Жердеба нам пару дней пути, там, как я понимаю, мы докупим недостающие припасы.

И я надеюсь, что история с Ковентом больше не повторится.

- Говорю же, - сказал я, удерживая кривую усмешку, - понятия не имею, с какого перепугу загорелся тот постоялый двор. Мои пацаны даже помогали его тушить, сама знаешь.

- Ага, - Хлоя кивнула, - Именно поэтому он сгорел дотла, так?

- Жадность, - сказал я и взял Лису под руку. В этот раз она не стала шарахаться и вырываться – только вздрогнула немного. – Жадность человеческая, она такая, ты знаешь.

Один попик как-то сказал: жадность – это смертный грех и боженька за это наказывает.

- Твоими руками? – поинтересовалась Хлоя. – И что тот тощий кричал про какое-то веретено?

- Веретено – это он, - поправил я. – Один очень серьёзный человек. Я так понял, он крышует этот клоповник. Видишь, мне даже пытались угрожать и всё непонятно за что.

А сам про себя подумал, что нужно послать маляву Лапсе и дать знать, что Веретено подминает под себя их участок.