Согрецу. Первородные. Хроники Багрового Заката

– Просто побегают, осмотрят округу. Может быть, сожрут какое-нибудь животное. Не беспокойся.

Единственное о чём сейчас могла переживать Амадеру, так это чтобы ни один из детей не оказался поблизости. Беря во внимание их недавнее пожелание, вступиться за родной мир, некоторые вполне могли нарушить данное слово и прийти, куда не следует.

- Ну что ж, Богиня. Мне кажется, я дал тебе достаточно много времени подумать. Так, каков твой ответ?

- Я не нуждаюсь в вашем покровительстве, – на её лице виднелись нотки обречённости.

- Очень жаль. Видимо, тебя совсем не волнует судьба горячо любимых детей. Ведь им придётся расплачиваться за грехи своей создательницы, – слащаво протянул великан.

- А что если тебе самому придется заплатить за безосновательные угрозы нашей Богине, – оба собеседника немного опешили от внезапности.

Повернувшись на голос, взорам предстало три фигуры в белоснежных одеяниях. Амадеру их узнала и едва не побледнела от ужаса. Ариас, Герхард и Аруя. Что они здесь делают?! Лица любимых детей были совершенно спокойны, а глаза искрились уверенностью.

- Они и вправду прекрасны, – воин перекинул ехидный взгляд обратно на Амадеру. – Но смогут ли ответить за столь высокомерные слова?

Взмахом руки, он приказал подчиненным разобраться с незваными гостями. Несколько тварей двинулось к ним.

Первородные сохраняли пугающее хладнокровие. В отличие от матери, которая пребывала на грани истерики. Она была готова использовать свой разрушительный голос ради спасения детей.

Встретившись глазами с Ариасом, она попыталась убедить его уйти. Парень лишь улыбнулся и подмигнул. Весь его вид говорил, что беспокоиться не о чем.

Одно из надвигающихся созданий протянуло когтистую лапу вперёд, намереваясь схватить белобрысого наглеца. Где-то от подбородка и до самой груди вдоль горла показались ряды бритвенно-острых зубов.

Ариас с таким же лучезарным лицом шагнул навстречу. Один миг и изящный клинок, появившийся в руке из багровой вспышки, очертил дугу. С едва слышным треском конечность взмыла в воздух, оставляя за собой шлейф из бледно-зелёных капелек крови. Тут же в головы двоих, идущих следом, соратников, влетело по алмазному осколку. Железные шлемы вообще не стали преградой и изогнулись подобно мятой бумаге.