Добро пожаловать в Укутгору

Поганый воздух внутри взорвался, и площадь осветилась огненными шарами, которые объяли особо ретивых ордынцев.

Вопли обожжённых людей были музыкой для моих ушей, но если внезапная атака огнём и отбросила орду, то ненадолго. Уже через несколько минут хан послал новую волну мяса, которая вдохнула в себя запах опаленной плоти своих товарищей.

Не помню точно, сколько ещё продолжалась битва. Катапульта старосты стреляла ещё два или три раза.

В последний раз снаряды упали уже на первую линию домов, благо нас там уже не было.

Но внезапно несокрушимый натиск орды ослаб. Я подняла голову и увидела звёзды.

— Слава богам…

Чудища явились тогда, когда от нашей защиты оставались рожки, да ножки.

Мы не видели того, что происходило за стенами, которые ордынцы проломили всего-то лишь в паре мест, но крики и мольбы тысяч людей было слышно прекрасно.

Однако нам было некогда наблюдать работу нечистых.

Перво-наперво надо было потушить город, а после заняться брешами в стене. Людские предсмертные визги подстёгивали нас всё быстрее. Даже израненные, даже с кровоточащими ранами люди старались внести свой вклад. Все понимали, когда чудища закончат с ордой, то они ринутся внутрь города, который сдерживал их десятилетиями.

Когда я наконец вернулась на стену с наспех собранным колчаном стрел, мне открылось поле трупов, по которому стлался проклятый туман.

Чудища, почуяв огромную толпу людей, набросились на орду всем скопом и прорывались сквозь воинские ряды до тех пор, пока не сломили сопротивление окончательно. А после они принялись пировать. Нечистые даже и не пытались проникнуть в Укутгору.

Солнце поднялось, и о недавнем присутствии орды напоминали лишь руины башен и разбитое копытами поле.

Трупы коней и людей словно корова слизала.

Ночь прошла, в Укутгоре начался новый день.

В раскрытых настежь воротах стоял староста Боян, мимо которого брели осторожные пастухи с рогатинами в руках. Скотина шла неохотно, чувствуя запах крови, которым пропиталась земля, но городу нужны были припасы, чтобы продержаться зимой, а потому скот понукали кнутами.