Кэйтлин. Дочь оборотня

Увидев, что я не поверила, продолжил, — На базе все хорошо, это я нервничаю, прости. У меня не выходит то, что я должен сделать. Прости, детка, я не хотел тебя волновать. Мне нужно сделать тебе укол, прививку против многих заболеваний, которых в джунглях полно.

Я торопливо закатала рукав, делая вид, что все нормально, но в душе разливалось какое-то странное чувство тревоги, нет, не ощущение опасности, но предчувствие какой-то беды. Лео суетливо взял шприц, подошел ко мне, вдруг замялся, отвел глаза, затем, видимо, что-то окончательно для себя решил и воткнул иглу.

— Тебе нужно лежать до завтра, я зайду к тебе, если будет нехорошо, голова закружится, тошнить начнет или заболит что-то — немедленно вызывай меня. Я тебя сейчас провожу.

Я хотела отказаться, но ноги подогнулись, волна слабости прокатилась по всему телу, слегка затошнило. Лео подхватил меня на руки и отнес к себе в комнату, аргументируя тем, что она гораздо ближе к лаборатории, чем моя, уложил меня в постель и пристроился рядом на кровати, изредка трогая мою руку.

Проснулась бодрой, замечательно себя чувствующей и страшно голодной. На кухне никого не было и я принялась готовить завтрак на всех, решила, что будут блинчики с начинкой, сладкой или мясной. Пока возилась, в голову пришло несколько идей, как совместить кое-какие компоненты в моем противоядии, которые никак не хотели совмещаться, порадовалась. День начинался удачно. Пока все ели, нахваливая мои кулинарные таланты, обратила внимания, что Лео прячет от меня глаза, словно чувствует себя виноватым, но спросить при всех не решилась.

Оттуда мы отправились на далекое озеро, где, по слухам, водились ядовитые улитки-конусы, яд которых мог мне понадобиться. Плохо было только одно, связи с базой у нас не было. Лео категорически запретил пользоваться чем-либо, чтобы нас не засек кто-нибудь слишком любопытный.

Добирались до озера несколько суток и каждая ночевка вызывала во мне страх, мне под любым кустом чудились теперь змеи. Я судорожно проверяла по сто раз каждую травинку на месте привала, команда ржала надо мной, а у меня развивалась паранойя. А еще меня мучила необъяснимая тревога, словно что-то должно было случиться, не понимала с кем, но на сердце все время как будто лежал тяжелый камень.