Кэйтлин. Дочь оборотня

Теперь это уже не остановить — если выживу, то только чудом.

— Нет!!! Я не дам тебе умереть… у меня подкосились ноги от ужаса. — Нет, можно же что-то сделать, хоть что-то…Лео, не молчи, я могу дать тебе кровь и у нас есть запасы крови в холодильнике, сделаем переливание..

— Кэти…посиди со мной, просто посиди. Я уже делал переливание, не помогло. Все, уже все, осталось только ждать, к утру все либо закончится, либо… еще поживу. Послушай меня внимательно, девочка, не перебивай, я могу в любую минуту опять отключиться.

Он пытался держаться, слабое подобие улыбки появлялось и пропадало на его губах.

— Там, на моем столе в лаборатории, лежат несколько конвертов. Один из них для тебя — его прочитаешь последним. В остальных формулы и состав того, что я создал. Я выполнил задание Моргана, но…Я чувствую себя убийцей целого вида, котенок, и это так страшно. Геноцид — теперь это относится и ко мне. И мне больно, дико больно от того, что я, по сути, являюсь убийцей своего народа, своих родных.

Он с такой тоской посмотрел на меня, что у меня захолонуло сердце.

— Кэти, обещай мне, что ты постараешься не доводить все до последней черты, найдешь слова и возможности остановить это безумие. Обещай мне, девочка, это последняя моя к тебе просьба.

— Лео, я обещаю, я сделаю все, что бы ты ни попросил сейчас. — Я зарыдала. — Не уходи, я прошу тебя! Теперь я прошу тебя, не бросай меня, не надо.

Он слабеющими руками притянул меня к себе и, уткнувшись в мою шею, прошептал:

— Ты даже не представляешь, что я готов отдать за то, чтобы остаться с тобой.

Душу бы продал за еще несколько месяцев счастья с тобой рядом, Кэти. Не плачь, прошу тебя, родная, не плачь. Твои слезы рвут мне душу.

Затем он как-то слабо ухмыльнулся, глядя вверх, что-то неразборчиво сказал, посмотрел на меня и снова потерял сознание. Остаток ночи я боролась с его агонией, снова был бред, только Лео теперь все время звал меня и рвался куда-то.

Потом затих, к утру на несколько секунд пришел в себя, улыбнулся своей такой знакомой, светлой улыбкой — и перестал дышать.

А у меня остановилось сердце. Сколько я сидела там, на кровати, сжимая в своих руках его руку, не знаю. Пришла в себя, только когда Олеф аккуратно старался разжать мои пальцы, приговаривая:

— Кэт, приди в себя, девочка. Лео умер… Кэти, отпусти. Нужно похоронить его, по такой жаре это нужно сделать к вечеру.