Серый снег

 

— Не буду я никого благодарить, — нахмурился Конрад. — Всё это нечисто. И тот, кто это сотворил, ответит. Слово даю! Хотя мне кажется, это ещё не все. И продолжения долго ждать не придется…

Участники битвы, не прощаясь, расходились по своим комнатам. Паладин выглядела плохо, кровь струилась из порезов и следов от укусов. Но на предложение Мицыка послать за деревенским целителем только отмахнулась. 

— Я сама себе целитель. Ничего. Утро вечера мудренее.

Парень и девушка в серебристых шубах спросили, можно ли снять жильё на ночь.

На что Мицык, узнавший от Конрада, что эти двое тоже участвовали в сражении, великодушно предложил оставаться даже и бесплатно. Потому что «с героев он денег не берёт».

В таверне пили до утра. Пили за смельчаков. Пили за павших. Пили со страху. Жалели девушку: ей бы мужа хорошего да деток рожать. Жалели десятника и лучника: куда же они против нечисти с обычным оружием! Обнимались, вытирали пьяные слезы. Братались свернувшимися в зал Конрадом и Покланцем. А вот с Хайнрихом, который сидел тут же, брататься не спешили.

На всякий дурной случай. 

Страшная ночь отступала, выпуская души людей из разжавшейся когтистой руки. Только Покланец время от времени тёр рубец на лбу, который отчего-то беспокоил его сейчас сильнее свежей раны на плече. Устав от застоявшегося запаха, он вышел во двор. За деревьями забрезжил ранний утренний свет. Налюбовавшись первыми лучами солнца, Покланец отошёл к забору освежиться. Постоял немного, а потом почти бегом вернулся обратно.

Открыл дверь в таверну и замер там, не говоря ни слова. Но люди разом затихли, было что-то в его лице и фигуре такое, напряжённое... 

— Что? Опять мертвяки? — упавшим голосом спросил Богумил. Его красная физиономия как-то разом осунулась, побледнела и пошла пятнами. А ведь не далее, чем пять минут назад, он громче всех кричал, что живы-то все до сих пор только благодаря ему.

Покланец вместо ответа неосознанным жестом коснулся повязки на лбу.

— Конрад… Ты это… Паладина веди. Да поскорей.

— Что? Что случилось? — наперебой начали задавать все один и тот же вопрос.

— Цветы там, — он растерянно махнул рукой за дверь, — цветы…

«Цветы» звучало совсем не так страшно, как «мертвяки», потому, не дождавшись нормальных объяснений, селяне ломанулись наружу. Опять же, выпитый эль придавал смелости. Но от увиденного даже самые хмельные протрезвели.

Зимние деревья, которые ещё вчера царапали серое небо голыми чёрными ветками, были усыпаны белыми бутонами.