Серый снег

И пока Ольга раскладывала на столе у окна травы и деревянные резные фигурки, они простукали и подёргали каждую доску в комнатке. Тайников и лазов не обнаружилось, так что одна, не раздеваясь забралась под одеяло и, судя по всему, моментально уснула, вторая тем временем встала у дверей, вытащив из ножен меч. 

Ольга расставила фигурки по углам стола и достала из-за пазухи мешочек. Она встряхнула его и сунула руку внутрь. Достала, открыла ладонь и, увидев знаки на маленьких костяных табличках, судорожно вздохнула.

— Отец, мы нашли его! — она повернулась к стоящей на страже девушке — Хельса, переоденься, разведай что к чему, кто тут недавно и с какой целью!

— Да, госпожа! — ответила девушка и начала разоблачаться.

***

Кровь стекала в бадью, окрашивая воду в розовый цвет. С рук, с чёрного, покрытого серебристыми рунами камня, с намокающих на этот раз от воды рукавов, чужая кровь…

Леда замерла на нижней ступени лестницы. Она вцепилась двумя руками в перила и смотрела на мужчину, который сосредоточенно смывал красные пятна с рук и кожаных нарукавников.

— Что… 

Мужчина обернулся и выхватил из-за пояса короткий и широкий нож для разделки туш, впрочем, он тут же его опустил.

— А, это ты, Леда…

— Что ты натворил? Чья это кровь?

— Не твоего ума дело. Девчонка пострадала во имя блага.

— Не моего? Ты совсем спятил? Ты, — с еле слышного шёпота девушка перешла на крик — ты что, убил её! Ты…

Мужчина поморщился и посмотрел наверх, однако ни одна из дверей спальных комнат не пошевелилась, ни одна доска не скрипнула.

— Заткнись!.. Твоё дело играть на арфе и петь! С этого момента чтобы больше слова от тебя слышно не было. Поняла меня, женщина? Только песни! А сейчас уйди с моих глаз!

Девушка несколько раз открыла рот, порываясь что-то сказать, но вместо этого слёзы только брызнули сильнее.

Леда вернулась в зал только вечером, когда тот заполнился гостями. Покрытое пятнами нервного румянца лицо было умиротворено, слёзы не оставили следов на щеках, только покрасневшие глаза могли бы сказать о том, что еще недавно истекали слезами. Но ничего этого нельзя было разглядеть под глубоким капюшоном её плаща.

По лестнице, легко перебирая ногами ступени, спустился человек.