Злодей и его амбиции. Рай на другой земле

А силёнок-то нет, и количеством никак не похвастаться, и ясно, что кишки в итоге выпустят вам.

— Это не главное, — возражает Фрэнк. Меня бесит его непробиваемое спокойствие, и пустая болтовня тоже бесит – хочется приступить к десерту, помахать кулаками, в крайнем случае – проораться и выпустить пар, но не раскладывать по полочкам причины и следствия. Фрэнк читает меня как раскрытую книгу, и сказать, что не ловит кайф от моих потраченных нервов, значит соврать.

— Не перечь папочке, — огрызаюсь я и запускаю в него бутылкой пива.

Фрэнк уворачивается и корчит кислую мину. Пока он ребячится, я беру под прицел столики рядом с ним, чтобы ни у кого не возникло дурной мыслишки воспользоваться его неосторожностью. – За плохое поведение папочка посадит тебя на голодную диету.

Я опускаюсь до шантажа, когда закипаю, выкладываю единственный козырь – запасы вампирской крови и его наркоманскую зависимость, желая укоротить хвост братцу, но Фрэнка роль жертвы категорически не устраивает, он не собирается примерять терновый венок и шантажирует меня в ответ:

— Тогда нужда держаться за папочку отпадёт, — бутылка оказывается крепкой, не разбивается, рикошетит от двери и катится к его ногам, он пинает её, и она исчезает под столами.

– Неподходящий момент для семейных разборок, не находишь?

— Самое оно, — упираюсь я рогом. Полупьяные доморощенные маньяки прислушиваются к нашему спору, но не догоняют, о чём мы говорим; не нужно быть Полом Экманом, чтобы распознать недоумение на их лицах.

– Ни звука. Ни звука о том, что я всё испортил. Ты повёлся, решил попробовать вампирскую кровь вслед за мной. Я развил мысль. Ведь ты надеялся стать таким, как я: крутым, свирепым и сексуальным?

— Я надеялся спеленать тебя как младенца, приковать к стулу в подвале и держать там, пока от одной мысли о суперспособностях ты бы выблёвывал потроха! – Фрэнк хватает за грудки первого попавшегося мужика и с яростью колотит его, не отпуская моего взгляда. Бедняга отбрыкивается, но что он может противопоставить моему братцу-лосю? Остальных мы запугали, как бы заумно выразился Фрэнк, своей нешаблонностью, а попросту – разорвали шаблон: судьба сводила их с людьми разных профессий, религий и политических убеждений, но все они были жертвами.

Только Фрэнк и Коннор Престоны на жертв не тянут.

— Что вы такое? – старуху еле слышно, она задыхается, и её голос смахивает на белый шум в телевизоре – монотонное шипение, через которое пробиваются невнятные слова.