Злодей и его амбиции. Рай на другой земле

Любовник Милены медленно и напоказ её целует, мнёт полные груди и лишь потом не торопясь встаёт. Их тела расцепляются с тихим хлюпающим звуком. Это не мужчина, сатир — красивый, как и все твари, питающиеся похотью и любовью, с кудрявыми каштановыми волосами и копытами вместо ног. Он вальяжно приближается к Ладвику, поднимает его за шкирку, тащит на выход и вышвыривает в коридор.

— Постучись через два часа. Думаю, к этому времени мы закончим, — велит он и захлопывает дверь.

Минут пятнадцать Ладвик неподвижно сидит — в его глазах горит гнев, но так же в них проступает понимание собственной беспомощности и бесправности.

Я становился свидетелем подобному не раз и не два. Я понимаю, что происходит. Человек много лет отворачивался от правды, но в какой-то момент его перед ней поставили, отняли возможность самообманываться и сказали: вот она, твоя правда; хочешь — принимай, хочешь — вешайся. По щекам Ладвика катятся слёзы обиды и злости, он разваливается на куски. Судя по всему, Ладвик из тех людей, которых трудности не закаляют, а убивают.

— Я отомщу, — шепчет Ладвик, и всё затапливает темнота.

***

И снова алтарь, и снова темнота, развесёлая компания Сомоса Дебайле и Ладвик, скроивший серьёзную мину.

— Это — моя жизнь, — заявляет Ладвик. — Стыд, а не жизнь. Сплошное унижение. Я был мальчиком для битья. Я так устал… Знаешь, я ведь подслушал их разговор, когда они планировали моё отравление. Я бы мог опрокинуть стакан и попытаться сбежать.

Но я устал. Надоело. Пустое трепыхание. Я был слишком слаб и ничтожен, но в тебе я чувствую силу. Ты сможешь сделать то, что не получилось у меня.

— Отомстить?

— Да.

Девчонка, которая едва меня не задушила, бешено дёргается в невидимых путах, пытаясь освободиться, и кричит:

— Нет, ты не можешь! Тогда на тебе оборвётся наш род!

— Пусть обрывается, Валентина. Земля, наконец-то, избавится от этого позора, — припечатывает Ладвик и обращается ко мне: — Я пожертвую своим посмертием, отдам тебе свои воспоминания и знания, но с одним условием.

Ты отомстишь им за мои страдания. Жестоко и беспощадно.

— Согласен.

Он протягивает мне руку, и я её пожимаю. Наши ладони обвивает светящаяся голубая нить и рассыпается искрами. Голову простреливает болью, и ко мне приходят чужие воспоминания, я в ускоренном режиме проживаю чужую жизнь. Из носа течёт кровь, ноги подкашиваются, под черепом стучат тысячи маленьких молоточков.