Злодей и его амбиции. Рай на другой земле

Убить, закопать на заднем дворе, притвориться, что ничего не было, и убедить отца, будто ангелы, спустившись с неба, исцелили меня за всё хорошее, что я успел сотворить за свою жизнь. Но тот не даёт мне ни шанса — видимо, ему надоела глупая возня, мои жалкие попытки его убить, — достаёт из воздуха длинный белый посох, исписанный непонятными символами, и бьёт меня им по макушке.

Я лежу, снова парализованный. Неудобно — упал на живот, уткнулся щекой в пол. Угол обзора позволяет рассмотреть чёрные копыта и мощные икры.

Самовлюблённой морды Того я не вижу, но в голосе сквозит густое удовлетворение, и легко представить, как его безгубый рот растягивается в змеиной насмешке.

— Бедняк кусает руку подающего, — говорит Тот, обходит меня кругом, постукивая посохом, и несколько раз пинает. — Бешеный неблагодарный пёс.

— Паскудная тварь, — цежу я сквозь зубы и жмурюсь, когда Тот присаживается на карточки рядом с моим лицом. — Портки натяни, демонское убожество!

— Совершенно позабыл про этикет, прошу извинить.

Адский климат не располагает к одежде, сам понимаешь, — по комнате проносится лёгкий сквозняк, и, когда я открываю глаза, Тот облачён в тёмно-синюю длинную мантию с вышитыми золотом звёздами. Ни дать, ни взять — добренький волшебник. — Подумай прежде, чем отвечать. Я пришёл не с пустыми руками. Предложение выгодное.

— Ищи дурака в другом месте. Продать душу дьявольскому отродью? Я, по-твоему, похож на конченого идиота?

— Ты похож на червяка, которого вот-вот раздавит ботинок, — Тот опускает ногу мне на спину и давит, прижимает к полу.

Дышать становится сложно. — Твоей душонке грош цена в базарный день. Такая дрянь даже в аду не котируется.

— Соловьём разливаешься, пока я лежу пластом. Ничтожество. В мои лучшие дни ты бы обосрался ко мне на километр приблизиться, трусливое чмо.

— А вот сейчас червяка бросили на раскалённую сковородку, и он извивается, переваливается с бока на бок, готовый сделать всё, что угодно ради спасения.

Слышишь, как шкварчит? Это остатки твоей гордости, дружок. Такая топорная провокация — ни ума, ни фантазии.

— Куда уж мне до тебя. Страшный ужасный демон издевается над калекой. Всех грешников проводил до котлов с раскалённым маслом, больше заняться нечем?

Огромная когтистая лапища хватает меня за волосы и тянет голову вверх. Шею простреливает болью, и кажется, что позвоночник не выдержит, затрещит, переломится, но Тот вовремя останавливается.