Злодей и его амбиции. Рай на другой земле

Мои мышцы напряжены, горло изогнуто под прямым углом, кадык вот-вот проткнёт шею, а дыхательные пути почти перекрыты. Я смотрю в чёрные блестящие глаза без белков и пытаюсь выглядеть дерзко, но готов поставить все свои нечестно заработанные деньги — храбрым и мужественным я выгляжу настолько, насколько шестилетняя девочка выглядит взрослой, напялив мамины туфли и разукрасившись её же помадой.

— Я предлагаю власть, богатство, женщин и почёт. Тебя будут считать богом, — Тот чеканит каждый слог.

Замолкает. Облизывается. Восторженно улыбается, словно черти свергли самого Люцифера, а ему предложили занять трон. — Здоровье, могущество, обожание. Не хочешь хоть раз узнать, что такое настоящая любовь?

— Заливай красивую чушь романтичным дурочкам.

— Да, настоящая, — мечтательно тянет Тот. — Не когда тебя выращивают из маленького невинного поросёночка в здорового хряка и отправляют под нож, потому что — семейный бизнес и пора помочь папочке. Не когда ты — очередной случайный любовник, имя которого забудется через пару часов.

Не когда от тебя готовы сбежать к первой встречной вампирше, ведь лучше — грязная нечисть, чем свихнувшийся ублюдок-брат.

— Тебе бы перепройти профессиональную подготовку. Уговоры и оскорбления работают по-разному.

— Действительно? И почему же ты уничтожаешь каждого, кого хоть самую малость любишь? О, человеческое лицемерие! Описываете ад, как обитель безнадёжности, ненависти и равнодушия, а сами варитесь в этом от рождения до смерти.

Так приятно обвинять других в своих грехах… И легко — особенно если у обвиняемых копыта, рога и хвост.

— Обратись в профсоюз, пожалуйся, что ущемляют твои честь и достоинство.

Тот тяжело вздыхает, отпускает мои волосы, и я врезаюсь лицом в пол, прикусывая язык. Из носа течёт кровь, капает на доски, растекается лужицей. Мне становится страшно — к земле прибивает осознание, что я нахожусь в полной власти беспринципного, кровожадного, жестокого существа и ничего не могу ему противопоставить, кроме тупых шутеечек и оскорблений.

Обойдя комнату по кругу, Тот притормаживает у каминной полки, чем-то тарахтит и скрежещет, и спустя секунду раздаётся тиканье. Старые механические часы, напоминание о маме. Мы не заводили их с её смерти.

— Жди меня в гости каждый вечер, пока они не остановятся, — острое навершие посоха слегка касается моей щеки. Не угроза, не нападение — почти ласковое поглаживание.