Злодей и его амбиции. Рай на другой земле

То была великая битва, решающая в войне против диктатуры Сомоса Дебайле, и закончилась она победой нечисти — ни один императорский воин не покинул поле боя живым, да и мёртвыми отправились к Гадесу всего трое — генерал, ведший армию в бой, и его оруженосцы, в качестве устрашающего послания. Остальных сожгли, чтобы родственники погибших не смогли погрести их по правилам.

Абель, наткнувшись на меня у входа в палатку, ничего не сказал, молча затащил внутрь, бросил на кровать и принялся стаскивать с себя окровавленный доспех.

«Спрашивай», — велел он.

«Где я?»

«У подножья великой горы Лоринро, там, где начинается великая долина Требгвар».

«Где Беатрис?»

«В мёртвых землях за рекой забвения. Твой сын забрал её с собой».

У меня перехватило дыхание от боли — душевные страдания были столь велики, что стали физическими. Я замотал головой, не желая признавать ужасную правду.

«Прошло три года, Андрос. Через месяц после того, как ты заснул, Беатрис узнала о беременности. Мы с Региной умоляли убить существо, росшее в её чреве, но она стояла на своём решении твёрдо. Как бы мы не уговаривали, как бы не объясняли, что только ты, обладающий магией, сможешь уберечь и сокрыть магического ребёнка… Ни одно наше слово не было услышано».

Я согнулся, скрючился на кровати, словно меня ударили в живот, и спрятал лицо в ладонях. Голос Абеля был спокоен и ровен, — голос человека, смирившегося со своей потерей, научившегося вставать по утрам, несмотря на желание умереть.

«Она родила его в начале весны, на деревьях только-только зазеленели почки. Мы назвали его Ванко. Роды прошли хорошо, через пару дней Беатрис уже была на ногах, ухаживала за сыном, а он… От тебя на лицо он ничего не взял — обычный человеческий мальчишка. Рыжий, правда, да родинок много. Мы с Региной облегчённо выдохнули, тетёшкались с внуком, поддерживали Беатрис и врали соседям, что ты отправился на заработки.

«Выбросы силы?»

«Верно. Восемь месяцев ему стукнуло, и начала из него рваться сила. Мы уже и детскую в погребе устроили, и на улицу гулять его не вывозили, но соседи заметили странности, через забор заглядывали всё чаще, уже не расспрашивали мягко и вскользь, а натурально выпытывали, что да как у нас там творится. Беатрис предложила переехать, и мы согласились — делать-то было нечего, — но не успели… Пару каких-то часов не успели.