Злодей и его амбиции. Рай на другой земле

— Что бы ты сделал, заставь тебя могущественная сила целую вечность слушаться претящих приказов? — обратился к Джерому старик и снова понюхал последнюю сигарету. — Ты ненавидишь рыбу, но каждый день на протяжении тысяч лет тебя заставляют её есть. Только вместо рыбы — служение отвратительным людям, в честь которых принёс бесценную жертву.

— Самоубился? — пожал плечами Джером и подумал, что неплохая бы вышла статья о безумном бродяге, едином создателе и воцарении дьяволиадов в империи, но вслух добавил лишь: — Жить продолжил бы либо трус, либо герой.

— Жалкий росчерк чернилами — и я превратился в слугу Дебайле, — старик жестом попросил прикурить, и Джером опять молча исполнил его просьбу. — После подписания договора пришёл черёд омерзительного обещания — уничтожить Абеля. Я чувствовал замысел своего отца — того, который отец и тебе, и любому другому живому существу на планете, — знал этот замысел, словно сам продумал его. Абель должен был не просто умереть, а превратиться в чудовище в глазах тех, кто его боготворил сейчас, и решение было простым.

«Прости, Регина», — сказал я в ночном безмолвии, когда её сонный взгляд остановился на мне и засветился радостью. Мои руки тряслись, а из глаз непрерывно лились слёзы. Она была моей матерью, но я всё равно занёс над ней нож.

«Прости, Абель», — сказал я в шуме орудий, когда его растерянный взгляд остановился на окровавленном мешке в моих руках. Солдаты вокруг настороженно держались за оружие, но пока не направляли его на меня.

Даже ночью жизнь в лагере кипела, а около стен столицы раздавались взрывы. Мои глаза были сухими и болели, словно в них кто-то насыпал песок.

«Прости, Абель», — повторил я, вытащил голову Регины из мешка и, бросив ему под ноги, перенёсся на другой край света. Моё участие в этой истории закончилось — я всё тем же неведомым образом знал, что запустил неостановимый ход событий, которые приведут к гибели и бесславию Абеля и бессмертию династии Дебайле.

Остаток шестого дня я изо всех сил сопротивлялся влиянию договора, не желая прислуживать Гадесу, держался подальше от боевых действий и избегал любых новостей, но всё равно до меня долетали слухи, что великий освободитель Абель беспричинно и необъяснимо сошёл с ума и обратил оружие против своих.

Его разум помутился, не выдержав гибели дочери и внука, а сразу после — предательства названого сына и жестокого убийства жены.